Жизнь

Я обрела Себастьяна Эскаланта.
 
Глава 45 
 Мы – вечность
Каждый живущий в этом мире должен привыкать к потерям. Учиться отпускать их легко и безжалостно. Увы, на то чтобы освоить такую науку может уйти вся жизнь. Вот я, например, уже имею практику, но теорию еще не освоила. Неприятно, когда утрачиваешь что-то материальное. Обидно, когда лишаешься какого-то умения. Невыносимо больно, когда теряешь близкого человека.
Моя жизнь переплелась с испытаниями и потерями. На протяжении немногих лет я лишалась всего по немного. Но утратив родных, я почти умерла.
Мечты приходят к нам, чтобы сгладить боль от утрат. Моя душа уединялась, отрекаясь от дружбы и любви до того дня, как в моей руке оказался загадочный конверт с приглашением в барселонскою школу искусств. Я поехала за мечтой и все изменилось. Прошлое, настоящее и будущее – все скомкалось и превратилось в исписанные страницы чужого дневника.
Спустя семь месяцев моей барселонской жизни, я могла точно назвать день и час, когда все обратилось вспять. Это был тихий, теплый каталонский вечер, в кофейни после похода в кино…
Я впустила в свою жизнь дружбу, а в сердце – любовь. Я полюбила его глаза и голос, аромат и жесты, нрав и силу. Я полюбила идеал, который оказался реальным. Я отдала ему свое сердце с первого слова, взгляда и прикосновения.
И вот сейчас, я проснулась по привычке с первыми лучами солнца и смотрела, как рядом спал он, мой идеальный мужчина.
Счастье любви состоит из двух половинок. Одна из них отдает любовь, а другая – наполняется ею. Лишь так счастье полноценно. Оно становиться солнцем, под лучами которого проблемы лишаются важности, горести утрачивают горечь, а жизнь обретает ярчайшие цвета. Такое счастье-солнце делает человека по-настоящему живым.
Себастьян лежал на спине, ко мне лицом и положив руку мне на живот. Он спал – утомленный ночными подвигами, на которые способны лишь настоящие мужчины. А я жалела время на сон. Мне хотелось петь, танцевать и рисовать. О, как же сильно я хотела его рисовать!
Словно преисполненная новыми силами, впервые отдохнувшая после долгих бессонных ночей испещренными кошмарами, я, наконец, могла свободно дышать.
Встав с постели, я осторожно поцеловала его сухие губы. Еще мгновение, полюбовавшись спящим Эскалантом, я двинулась в душ.
Я с сожалением смыла его ласки и поцелуи, почистила зубы. Не переставая улыбаться, я надела его белую рубашку, которая высохла и валялась на полу возле кровати. Передвигаясь бесшумно на носочках, я вышла из спальни и спустилась вниз.
На кухне я открыла окно и впустила свежий морозный воздух, с наслаждением вдыхая его снежный запах. Весь мрак ушел. Страх и безвыходность остались в прошлом. Я живу и люблю. Разве можно хотеть большего? Сегодня утро очень похоже на одно из тех киношных, которые рассказывают историю невероятно романтичной любви на фоне рождественских праздников. С чувством, будто я – одна из таких героинь, я принялась готовить завтрак в постель для … любимого!
Собрав все посуду после вчерашнего вечера, я сложила ее в мойку. Выбросила свечи, которые погасли, превратившись в застывшие лужицы из воска. Кофемашина делала эспрессо для Себастьяна, а запарник насыщал для меня воду травяным чаем, пока я раскладывала по белым тарелкам омлет с сыром «Гауда» и рокколой.
– Доброе утро, малышка! – прозвучал за спиной низкий голос Себастьяна.
Я, подпрыгнув, обернулась, едва не уронив горячую сковородку. Передо мной стоял абсолютно голый мужчина и улыбался. Я покраснела и смущенно захлопала ресницами, пытаясь по привычке отвести взгляд от пробужденного и невероятно красивого Себастьяна.
– Я не успела приготовить для тебя завтрак в постель, – пробормотала я, ставя сковородку обратно на плиту.
Себастьян приблизился и приподнял кончиками пальцев мое лицо за подбородок.
– Ты мой завтрак, – хрипло прошептал он и стал целовать мои губы. – Обед… Ланч… Ужин…
– Боюсь, меня надолго так не хватит… – восторженно хохотнула я, закрывая глаза и обхватывая его за шею, в призыве продолжения этого наслаждения.
Его волосы были влажными после душа, а дыхание – с ментоловой ноткой.
– Проверим? – искушенный Себастьян поднял меня за бедра и завел ноги к себе за спину.
В предвкушении новой эйфории от близости с любимым, я уже целовала его, прижимаясь спиной к стене.
– Внутри тебя мой рай... – горячо прошептал он мне в ухо.
Так он сделал наше утро совершенным.

За окном неустанно падали пушистые снежинки. Солнце даже не смело выглянуть из-за бесконечно снежных туч. Мороз всю ночь упоенно рисовал узоры на стекле, но теперь они превращались в дымку.
Из всех возможных идеальных дней – этот стал безупречным. Себастьян лежал рядом на кровати, а моя голова покоилась на его плече. Мы отдыхали после бурного пробуждения. Поднос с пустыми тарелками и чашками стоял на прикроватной тумбочке, на которой часы показывали одиннадцать утра.
– Хочу всегда так просыпаться, – тихо сказала я и поцеловала его в ключицу.
– А засыпать, как хочешь? – улыбался Себастьян, касаясь губами моего лба.
– Так же как вчера, – прижалась я к нему сильнее.
– Тебе все еще рассветы нравятся больше? – спросил он, лениво поглаживая меня по спине.
– В Барселоне мне нравится все, – призналась я. – Ведь в ней живешь ты.
Он хмыкнул:
– Значит, тебе невероятно повезло!
Я непонятливо подняла к нему лицо и уловила медовый взгляд, который сверкал золотистыми искорками озорства.
– Тебе было бы сложнее полюбить вместо Барселоны, скажем… Оймякон.
– Что это?! – рассмеялась я, приподнимаясь на локтях.
– Самый холодный город в мире, – пояснил он и недовольно заерзал, снова привлекая меня к себе. – Представь, если бы я жил там, где температура воздуха больше, чем минус пятьдесят градусов?
Я шутливо задумалась:
– Но ты и выглядел бы тогда иначе, верно?
– Конечно! – фыркнул он. – Думаешь, легко источать обаяние, когда даже слюни во рту замерзают?
Сдерживая новый приступ смеха, я напущено серьезно посмотрела на него:
– Наверное, мне было бы непросто рисовать твои портреты со свисающими сосульками у рта… – протянула я. – И не лопаться от смеха!
– Ах, вот ты как, проказница! – рассмеялся Себастьян и навалился на меня, уложив на спину.
Мой смех прекратился под его чувственным взглядом. Он погладил меня по скуле и судорожно выдохнув, прошептал:
– Спасибо, что полюбила меня, Зоя Рольдан.
– Я… – прохрипела я, сглатывая комок эмоций: – Я – Солер.
Он замер. Я слышала бешеное биение его сердца, через наши тела прижатые друг другу.