Жизнь
Моя рука, держащая бокал, так и застыла в воздухе вместе с остальными частями тела. Через несколько мгновений, теплые губы парня отстранились. Все произошло так неожиданно, что я даже не успела отреагировать.
Я сглотнула, не решаясь посмотреть на него. Слезы выступили на глазах. Понимание, что я теряю единственного настоящего друга, навалилось болезненной неизбежностью.
– Ксав… – прошептала я, сдавленным голосом от сдерживаемых слез. – Прости!
Наши взгляды столкнулись. В его глазах сиял вопрос, а в моих – ответ. Он улыбался. Возможно, неуместно пошутил? Ох, хоть бы! Но выражение грусти на его лице, убеждало меня в обратном.
– Я должен был попробовать! – бодро начал он. – Прости, что смутил!.. Я должен идти, Зоя.
Ксавьер стал торопливо подниматься с пола.
– Нет! – я резко схватила его за руку, удерживая.
Я знала, что если мы сейчас не поговорим, то потерям друг друга навсегда. Неловкость погубит нашу дружбу. Хотя разве дело в неловкости?..
– Ксавьер, – я поймала его взгляд, пытаясь найти подходящие слова. – Ты потрясающий мужчина!
– Я знаю, – усмехнулся он.
– Ты так добр ко мне и дружба с тобой – это лучшее в моей жизни.
– Дружба? – эхом повторил он, отводя взгляд.
Я так не хотела делать с ним то, что сотворил со мной Себастьян! Но дать ему надежду я тоже не имела права.
Протянув руку, я коснулась его лица, привлекая взгляд на себя.
– Ты делаешь меня счастливой, Ксавьер! И не хватит всех «спасибо», чтобы выразить тебе благодарность, – сожалея, говорила я. – А сейчас ты заставил меня понять, как сильно я хочу, чтобы мое сердце было в твоих руках.
Ксавьер выдохнул, явно желая остановить эту двойную пытку. Но я должна закончить:
– Но оно больше не принадлежит мне. Он забрал его у меня, и я не могу вернуть его назад. Хоть и понимаю, что мое сердце ему не нужно.
– Как и тебе мое, Зи! – прошептал Ксавьер и больше не улыбался.
О, нет! Я сделала это. Я разбила его сердце.
Глава 32
Сплетни– Почему ты не любишь кофе?
Спросил Ксавьер, сидя за обеденным столом на кухне и попивая утренний капучино, который ему доставили из кофейни «Старбакс».
– Почему ты не любишь... Ой, а что ты не любишь? – растерялась я, делая глоток свежего сока из грейпфрута.
Как мало я о нем знаю!
– О-о-о… – протянул он. – Моя любовь и нелюбовь – настолько нестабильные чувства, что я порой раздражаю сам себя! Ну да ладно!
Ксавьер встал из-за стола и, подойдя ко мне, чмокнул в макушку.
– Мне пора в реальность, детка.
– Ксав? – удержала я его за руку.
Когда он глянул на меня, вопросительно подняв брови, я произнесла:
– Спасибо тебе и...
– Все. Не продолжай! – улыбнулся он, пожимая мою ладонь. – Одного твоего «спасибо» мне достаточно.
И он, задорно подмигнув, пошел к двери.
Как жаль, что порой мы любим тех, кого любить не должны.
Я с грустью и раскаянием провожала его взглядом. Друг, который явно хотел стать мне ближе, покинул мою квартиру.
Да, это место незаметно стало «моим». Я без страха впускала людей в сердце и называла «друзьями». С чего такие изменения? Особенно, когда кто-то из них вязал петлю для меня и скалился за спиной. Ответ не скрывался от меня, он на поверхности. Прошлые сутки я прожила в аду, подозревая всех в страшных преступлениях, совершенных и ждущих подходящего часа. Получив такой опыт, я поняла: не важно, сколько ты будешь живым, важно то, ради кого, будет стучать твое сердце. И если эти люди окажутся недостойными его стука, значит, им не повезло. В конце пути окажется, что твоя душа – чистая, искренняя, а их – пустая. Я выбрала доверие, и предавший его, окажется побежденным. Ведь все с чем мы живем, остается с нами навсегда.
Мои размышления нарушил звонок мобильного телефона. Скосив взгляд на экран «Блэкфона», лежащего на столе, я прочитала имя звонившего. Пару гудков я смотрела на дисплей и не двигалась. Наконец, провела пальцем по экрану и приложила к уху.
– Ксавьер Варгос. Что он делал у тебя в квартире? – резко прозвучал голос Эскаланта через динамик.
– И тебе хорошего утра, Себастьян, – вздохнула я, чтобы уравновесить сердцебиение.
Тщетно.
– Он провел с тобой ночь? – продолжал нападать Себастьян.
– Да, он был в моей квартире этой ночью, – уклончиво ответила я и, встав, побрела к окну.
– Ты изменила мне? – ледяной рык аристократа подобен порыву зимнего ветра.
Я даже опешила от его напора. Неужели он всерьез полагает, что я способна признаться ему в любви перед огромной толпой, а после заниматься сексом с другим мужчиной?!
– А как сам думаешь?
– Отвечай на мой вопрос! – его приказ жесток и непреклонен.
Я ощутила словесное послевкусие, словно он публично выпорол меня на площади. Вот самое время попытаться разлюбить его хоть на миллиметр своего израненного сердца. Так почему же я пытаюсь высмотреть его в пейзаже улицы за окном, не смотря на то, что нахожусь на четырнадцатом этаже?..
– Я уже давно ответила тебе, Себастьян.
– Значит, вот так?! – презрительно бросил он, явно приняв все на свой лад. – Я запрещаю тебе видеться с этим парнем!
– Совсем скоро я отпущу тебя, Себастьян, – прошептала я и услышала свой пропитанный скорбью голос, будто со стороны.
Он не успел ответить, я завершила звонок. Мои глаза защипали слезы. Закрыв их, я прислонилась лбом к холодному и безразличному стеклу.
Я так завидую тебе, стекло! И дождю завидую. А вот снегу – нет. Уж сильно он похож на меня. Летящие с небес снежинки кого-то радуют, а кого-то огорчают. Они проделывают путь, зная, что скоро наступит конец. Они растают, превратятся в льдинку или исчезнут под ногами прохожих.
Я отстранилась от стекла и решительно направилась в студию, сильнее сжимая телефон в руке. Войдя в комнату, я осмотрелась, чувствуя, как меня успокаивает запах красок, девственных полотен и древесины.
Вдохнув приятный, знакомый аромат, который превратился в ассоциацию спокойного периода моей жизни, я двинулась к современному проигрывателю с небольшими колонками. Мне нужно настроиться на творчество.
Выбирая музыку из плей-листа цветного дисплея, я снова услышала, как зазвонил мой мобильный.
Эх, надо было его отключить!
На экране высветился неподписанный номер, и я напряженно вглядывалась в незнакомую комбинацию чисел. Очень странно! Ведь телефон заблокирован на входящие звонки от неизвестных абонентов.