Двенадцать рождественских свиданий

Мэтт выглядел ошеломленным и смущенным.
– Извини. Ты совершенно права. Думаю, я просто так тебя защищаю. Не могу избавиться от этой привычки.
– Что ж, это очень мило. Но мне не нужна защита. И мне не нужно, чтобы ты или кто-то другой осуждал меня за мою личную жизнь.
– Понимаю. Извини. Иногда слова вылетают раньше, чем я успеваю в них вдуматься.
– Извинения приняты, – произнесла она.
– Так что же это за Фил на застежках?
– Он занимается серфингом и сноубордом, у него три магазина, и он настоящий джентльмен.
– Если не считать засоса, – добавил Мэтт.
Кейт прищурилась и швырнула в него фасолину.
– А что насчет другого? – спросил он.
– Ричарда? Он великолепен. Это было действительно хорошее свидание… – мысленно Кейт погрузилась в жаркие объятия Ричарда. – Очень хорошее, – пробормотала она.
– Ого, – буркнул Мэтт, – ты вся поплыла. Лучше бы не спрашивал. А кто из них тебе нравится больше?
Кейт вопросительно взглянула на него.
– Не смотри на меня так, Тернер. Выбрать нужно только одного.
– Думаю, у Ричарда есть преимущество. Но, может, мне так кажется, потому что я провела с ним больше времени.
– Кейт Тернер, блексфордская вертихвостка, – буркнул Мэтт. – Кто бы мог подумать?
Кейт вынуждена была признать, что вечер проходил чудесно. Уже очень давно они не были наедине, не дурачились, не болтали о всякой чепухе и не подкалывали друг друга. Когда первая партия пирогов с начинкой отправилась в духовку, они сделали перерыв на пудинг, к этому времени уже позабыв про кофейную составляющую ирландского кофе. Мэтт съел кусок бисквита Королевы Виктории, а Кейт – кусочек клюквенного торта с белым шоколадом.
Нэт Кинг Коул затянул о каштанах, жаренных на открытом огне, Кейт выкладывала ложечкой рубиново-красные вишни в следующую партию пирогов, прижимая сверху звездочки из теста. Мэтт поливал их сверху сливками и посыпал сахарной пудрой. Кухня была заполнена опьяняющим запахом теста, рождественских специй и глинтвейна, который он грел на плите.
Три часа спустя на столе высилась гора пирогов с золотистой начинкой, остывающих на решетках. Они наделали достаточно выпечки, чтобы снабдить кафе до Нового года и раздать остатки колядующим после. Когда пироги остывали, Мэтт складывал их по несколько штук в морозильную камеру, чтобы достать, когда они потребуются; хотя в ближайшие две недели ему нужно было тратить как минимум по свертку в день. Кейт выбрала себе восемь штук, оставив их остывать отдельно.
– Тебе что, недостаточно обеда и бесплатной выпивки? – спросил Мэтт.
– Нет, – ответила Кейт, запихнув в рот не остывший пирог и прыгая по кухне с открытым ртом, пытаясь его остудить.
С использованием пьяных танцев и песен они кое-как навели на кухне порядок.
– Пойдем за мной, – позвал Мэтт.
Он протянул Кейт ее куртку и еще один дымящийся бокал глинтвейна с запахом апельсина и гвоздики. Вывел в сад и усадил на один из стульев, стоявших на веранде. Затем снова исчез на кухне. Снегопад стих, оставив мир слегка оглушенным; небо было чистым, темно-синим, с миллионом серебристых точек.
– Готова? – крикнул он.
Кейт открыла было рот, чтобы ответить, но в этот момент сад залился светом. Старое и корявое грушевое дерево было украшено сотней разноцветных фонариков, его голые узловатые ветви тянулись во всех направлениях, а тонкие молодые веточки стремились вверх, словно пытаясь дотянуться до звезд на холодном зимнем небе.
Это было волшебно. Кейт представила, как бы это понравилось маме Мэтта, и к ее горлу подкатил ком. Она долго сидела, обхватив руками бокал с глинтвейном и с трепетом глядя на дерево. Мэтт вышел в сад и сел рядом.
– Нравится? – спросил он.
К Кейт не сразу вернулся дар речи.
– Красиво, – прошептала она.
Мэтт улыбнулся.
– Я знал, что тебе понравится. Когда вешал это, думал о тебе. О нас в этом саду.
Они долго молчали. Снег сугробами лежал у ножек садовой мебели. Земля была покрыта толстым слоем нетронутого снега, блестевшего миллионами крошечных огней. Мэтт наклонился, и Кейт прижалась головой к его плечу.
– Маме бы понравилось, – сказал Мэтт.
– Уверена, она была бы очень рада.
– Ты была права. Надо вернуть осенние грушевые фестивали. Прошло уже достаточно времени.
– Я знаю многих, кто воспримет это с радостью.
Кейт не знала, почему, но мысль о том, что после стольких лет они с Мэттом способны к душевному общению, грела ее. А может, дело было в алкоголе. Она улыбнулась сама себе.
– Сара заставила меня понять, что не нужно цепляться за прошлое, – продолжал Мэтт. – Надо двигаться вперед.
Тепло, согревавшее Кейт, так же необъяснимо испарилось.
– Мама не хотела бы, чтобы это дерево стало ее алтарем. Она хотела, чтобы все ему радовались.
– М-м-м, – согласилась Кейт. Но в голове ее звучали только эти слова: «Пора двигаться вперед». Что он имел в виду? Пытался ли что-то сказать? Было ли это зашифрованное «Я собираюсь сделать Саре предложение»? И почему ее это волновало?
– Мне пора домой, – сказала она.
– Почему? Все в порядке?
– Я в порядке. Просто немного тошнит.
– Ох. Ладно. Провожу тебя до дома.
– Не нужно, – сказала Кейт. – Я уже большая девочка.
– Знаешь, мне иногда кажется, ты споришь со мной чисто по привычке.
Они брели к ее дому по спящим улицам. Даже в пабе уже все стихло. Путь им освещала яркая луна, на свежем снегу оставались следы. Воздух был неподвижен, словно бы ветер выдохся, а снег укрывал городок от холода.
Они шли рядом, и сходство этой сцены с той, которую Кейт наблюдала прошедшей ночью между ним и Сарой, не ускользнула от ее внимания. Но они не стали обниматься и нежно целоваться под луной – друзья так не поступали.
Они подошли к ее дому, напоминавшему рождественскую открытку. Ее отец посадил пуансеттии в зеленых глиняных горшках по обе стороны от входной двери, острый козырек крыльца, покрытый слоем белого снега, словно пряничный домик, защищал их от непогоды. Утренние следы Кейт совершенно замело.
– Спасибо тебе за помощь, – сказал Мэтт. – Я ценю это.
– Пожалуйста. Я хорошо провела время.
– Я тоже. Я иногда скучаю по этому… по нашим разговорам.
– Я тоже.
– Ну, я пойду. Рано вставать, как обычно.
– Ага, – согласилась Кейт.
Мэтт протянул руки и заключил ее в свои медвежьи объятия, поцеловал в макушку и поплелся обратно по садовой дорожке, прикрыв потом за собой калитку. Повернувшись, он махнул ей рукой, и пока шел по гончарному переулку, Кейт смотрела ему вслед. После того как он скрылся за поворотом, она еще немного постояла на крыльце.