Волки с вершин Джамангры
Которое само по себе выглядело страшновато, обросшее ракушками и водорослями.
Хотя, возможно, моя реакция была с вязана с тем, что внутри корабля оставались живые люди.
— Точно люди? — и уже тише. — Всяко бывает. В каком-нибудь отсеке полно воды, и на волне деревяшка изнутри о борт — тук, тук, тук.
Грег не отвечал долго, перебравшись на днище сам. Перебегая с одного места на другое, кое-где припадая на колени, и едва не прикладываясь ухом. Вот он встал во весь рост, повернулся к нам, сложил ладони рупором, но ответить ничего не успел. Корабль, вернее, то, что от него оставалось над водой, вздрогнул, затем послышался по-настоящему страшный звук, в котором перемешались и треск, и скрежет, и бульканье, и шипение, после чего начал исчезать под водой.
— Грег! — метался по мостику капитан Асант. — Грег!!!
Судя по его реакции, воронка — не такая уже и редкость. И успокоился он только тогда, когда увидел, что шлюпка с Грегом и остальными матросами начала быстро отдаляться от полностью скрывшегося под водой корабля.
Некоторое время не происходило ничего, затем уже успокоившееся море забурлило пузырями, на поверхности начали появляться какие-то обломки, доски, что-то еще. Бочка, наверняка пустая, но закупоренная, умудрилась подлететь в воздух так высоко, что теперь были понятны слова Асанта полностью.
— Возможно, кому-нибудь все-таки удастся спастись, — сказал штурвальный.
Капитан Асант покачал головой.
— Это было бы чудом. Но кто знает?
По прошествии какого-то времени выяснилось — чуда не произошло.
Вернувшийся на борт корабля Грег выглядел так, что ему не хотелось задавать никаких вопросов. И все-таки Асант его задал.
— Не думал, что ты настолько впечатлительный!
— Жутко, конечно, — признался тот. — Но дело в другом. Знаешь, как назывался этот корабль?
— Откуда?
— Так же, как и наш — «Мария».
— Ты уверен?
— Боб специально нырял. Согласись, глупо бы получилось, если бы мы рассказали о гибели корабля, но не выяснили, какого именно.
Я возвращался в каюту надеясь, что Александр к тому времени проспится. Не хотелось видеть его в том состоянии, которое ничего кроме брезгливости не вызывает. Увы, он по-прежнему спал, уткнувшись щекой в столешницу. Разве что рука свисала теперь вниз. По дороге умудрившись уронить мою кружку, бренди в которой из-за спешки так и не выпил. Впрочем, как и вторую бутылку, и теперь она тоже была пуста. В каюте пахло разлитым спиртным, но запах его никакой ассоциации уже не вызвал, просто воняло.
— Сар Штроукк, — без всякой надежды, негромко, позвал я.
На удивление, он сразу открыл глаза, обвел вокруг себя взглядом, и зачем-то посмотрел в иллюминатор.
— Приснится же такая чушь! — сказал сар Штроукк абсолютно трезвым голосом.
— Какая именно?
Перед тем как ответить сар Штроукка передернуло от отвращения, когда он обнаружил на столе рыбу, от которой, благодаря его же стараниями, мало что оставалось.
— Сарр Клименсе, и как вы можете есть эту гадость?!
— Вы не ответили.
Александра передернуло снова, теперь уже от воспоминаний.
— Приснилось, будто наш корабль шквалом перевернуло вверх днищем. И мы безуспешно пытаемся из него выбраться на поверхность. Долго пытаемся, и воздух уже заканчивается. А затем он и вовсе пошел ко дну. По-настоящему кошмарный сон, и как же вовремя вы меня разбудили! Кстати, сарр Клименсе, а как я вообще оказался в чужой каюте, к тому же еще и уснул?
Глава 14— Впечатляет!
По-моему, абсолютно то же самое я слышал от Александра сар Штроукка, когда мы вместе с ним рассматривали с возвышенности раскинувшийся перед нашими взорами Гласант. Хотя чего удивительного в случае с человеком, который всю свою жизнь прожил в глухой провинции. В течение которой лишь дважды побывал в Нантунете. Тот уступал Клаундстону в несколько раз, и был настолько же моложе. К тому же и архитектурой не мог похвастать. Нет в Нантунете строений многовековой давности, когда так много внимания уделялось деталям, которые сейчас считают излишеством, и или даже помпезностью. Все-таки времена меняются, и человек становится рационален. Или же в нем исчезает дух прекрасного.
Что, наверное, одно и тоже. Клаундстон не таков, и возрастом может тягаться со столицей: обоим городам за два тысячелетия. Но он, в отличие от Гладстуара не пережил нескольких нашествий, гигантских пожаров, и даже сильнейшего землетрясения.
И все-таки я должен был признать — Клаундстон впечатлял. И размерами, и своеобразной архитектурой, не видимой мною больше нигде. И еще четкой планировкой. Даже отсюда, с палубы «Марии», хорошо были видны радиально расходящиеся наверняка из исторического центра улицы. Если посмотреть на карту, гавань была похожа на большой и указательный палец, сложенные почти в кольцо. Где на их кончиках располагалось по мощному форту. Наяву же оба пальца были горными хребтами, выступающими прямо из моря.
— Найти здесь корабль будет несложно, — заметил Александр, обозревая гавань, заполненную посудинами всех мастей и размеров.
И на них, особенно не напрягаясь, мне удалось признать флаги полутора десятков, если не больше стран.
Александр снова был тем человеком, компании которого, вынужденно оставшись один в Гласанте, я даже обрадовался. Неглупый, ироничный, и легко рассуждающий на любую тему.
Ничто в нем больше не напоминало того сар Штроукка, который вел себя по-хамски, когда больше всего хотелось надавать ему пощечин. К слову, сам Александр ничего из произошедшего с ним не помнил. За исключением сна. Который несколько раз пытался рассказать в подробностях, но всякий раз я его обрывал: слишком свежи были впечатления от зрелища, увиденного наяву.
Шхуна встала на якорь посреди гавани, в ожидании своей очереди к причалу под разгрузку, шлюпка дожидалась у борта, и настала пора прощаться.
— Капитан Асант, все было великолепно, — сказал я, пожимая Михелю руку.
Было понятно, наше убытие приносит ему немалое облегчение. Особенно в связи с Александром, который пожал Асанту руку, счастливый в своем неведении. Иначе легко себе представить, сколько мук пришлось бы ему пережить: вел себя как настоящий хам, а извиняться не позволяет положение.
Ночью перед прибытием в Клаундстон мне не спалось, одолевали мрачные мысли. Нелепая ссора с Клаусом, и ее наверняка можно было избежать. К тому же будущее рисовало не самые радужные перспективы. Человеку, которого никто нигде не ждет, имуществом он не обременен, также, как и нет у него никаких планов. Ворочаясь, я все не мог заснуть, и потому решил подышать свежим воздухом. На вахте стоял брат капитана — Грег, с ним-то и завязался у нас разговор. И начал он его сам.