Бывшие. Уже не вернуть
– Пошли. Сейчас найдем. Диктуй номер, – вновь указывает мне мужчина.
– Зачем? – успеваю вымолвить я, прежде чем прикусываю язык, столкнувшись со смеющимися темными глазами. Ну ясное же дело зачем! – Да, конечно…
Диктую номер, спускаясь с крыльца, и запоздало соображаю: я включила беззвучный режим, чтобы звонки Дена не действовали на нервы. Прекрасно же!
– Набрал. Звука не слышу.
– Его и не будет… – резюмирую я.
– Беззвучка? – тонко подмечает незнакомец.
– Угу, – угрюмо киваю.
Как только он включает фонарик, я тщательно обшариваю взглядом все закутки и поверхности. Ничего. Сумочка как сквозь землю провалилась. Мы на три раза прошлись по указанной мною стороне, и все равно ничего!
– Ну вот, – расстроенно лепечу я, отворачиваясь. – Что же теперь делать…
– А что ты планировала? – любопытствует незнакомец, гордо вскидывая подбородок.
– Ну… я… – тяжело вздыхаю, – я, если честно, очень хотела уехать отсюда. Думала вызвать такси.
Уныло отворачиваюсь от мужчины. Кроме Дена мне об одолжении и попросить-то некого. Если только вновь не потревожить папу и не просить выслать за мной машину. Или к администратору…
– Такси? Уверен, ты бы долго ждала. А учитывая вечные пятничные пробки, машина добиралась бы к тебе нереально долго.
– Да, я понимаю. Ладно, что-нибудь придумаю. Спасибо за отзывчивость.
Отворачиваюсь и останавливаюсь, не зная, что делать. А может…
– А вы не могли бы вызвать мне машину с вашего телефона? За такси платить мне нечем, но как только я доберусь до дома, обязательно рассчитаюсь за поездку.
– Постой здесь, – с каким-то царственным спокойствием приказывает он. – Я… сейчас вернусь.
На улице уже холодно, и мне становится зябко. Я обхватываю себя руками и пытаюсь согреться, скользя ладонями вверх-вниз по обнаженным плечам.
– Ты что, замёрзла? – впивается мне в затылок новый ледяной клинок. И тут же на плечи опускается серый пиджак. Я разворачиваюсь, с благодарностью смотрю на мужчину. Моего обоняния не касается шлейф парфюма или табака. Я не могу понять, чем пахнет этот пиджак. Какой-то тонкий мягкий аромат. Ополаскиватель? Ароматизатор? А еще я невольно отмечаю, что в составе ткани слишком много синтетики. Это кажется мне таким странным и непривычным. У папы все костюмы лучшего качества, и пиджаки совершенно другие на ощупь.
– Насчет такси, – уточняет мужчина. – Я, конечно, вызову машину, но сам тоже уже планирую уезжать. Если хочешь и не побоишься сесть с незнакомцем, могу подвезти тебя.
Сомнения обрушиваются и жалят. Я никогда в жизни не ездила с малознакомыми людьми. Папа с детства настаивал на осторожности и машине с водителем. Сюда меня привез Денис. Вообще-то, я планировала поехать на ночь к нему домой. Но ему, к счастью, об этом еще не сообщила…
– Если только до города. А там я поймаю такси, – отзываюсь, решившись на совместную поездку. – Это не займет у вас много времени.
– Меня не затруднит подкинуть тебя домой. Или считаешь, что я бензина пожалею?
Мне не удается сдержать нервный полусмех-полувсхлип.
– Если вы не возражаете, я бы хотела предупредить администратора, что уезжаю, взять их контакты, оставить свои и попросить еще раз поискать мою сумочку утром. При свете дня.
– Я подожду тебя здесь.
Фамильярное обращение уже совсем не царапает слух. Меня не было минут девять, и мужчина уже успел подогнать машину ко входу. Огромный дорогущий черный седан с сияющими в свете фонарей боками.
Мужчина распахивает передо мной заднюю пассажирскую дверь, кивая вглубь светло-бежевого кожаного салона. Я бы и сама по привычке заняла это место, если бы мне предложили выбор. Но сейчас подобное кажется жутко неловким. Он ведь не мой водитель.
Заметив мои колебания, мужчина спокойно уточняет:
– Предпочитаешь ездить впереди?
– По правде говоря, нет, – отвечаю я, стягивая с плеч пиджак и возвращая хозяину. – Знаете, я только сейчас поняла, что мы не представились друг другу.
В свете фонарного столба мужское лицо кажется строгим и отрешенным. А еще необъяснимо притягательным какой-то дикой, холодной, первобытной красотой. Его сомкнутые чувственные губы твердо произносят:
Глава 3
– Нил.
Он… что сказал?
Видимо, у меня очень потрясенный вид. Поэтому мужчина уточняет:
– Это мое имя.
Я недоверчиво прищуриваюсь. Серьезно?! Нил?!
Когда он слышит в ответ мое, вдруг так очаровательно улыбается, что за ребрами нечто неизведанное дрожит и плавно обволакивает теплом изнутри.
– А твое очень красивое, – тонко замечает он. – Громкое. Звучное. И редкое.
– Редкое? – выпаливаю я в порыве веселья. – И это мне говорит человек, которого зовут Нил? – подозрительно уточняю я, наигранно хмуря брови.
– Мои родители оказались жуткими оригиналами, – слегка вздыхает мой новый знакомый.
– Тебе оно не нравится? – любопытствую я, наконец-то занимая предложенное мне место.
– Поверь, я разбил не один десяток носов в школе, чтобы никто не смог придумывать к нему неприятные рифмы, – ухмыляется Нил.
– Спешу тебя расстроить, открыв простую истину. К любому имени можно придумать дразнилку.
– Ну-ну, – смеется Нил, падая на водительское сидение, и обжигает властным взглядом. – Давай-ка попробуй! – предлагает он в пол-оборота. – Есть имена, к которым буквально просится всякая гадость, как мое, например. А есть…
– Что?
Я подаюсь вперед, к нему поближе. Не свожу с него заинтересованного взора.
– Твое, к примеру. Когда на ум приходит… – он замолкает, нарочно держит меня в напряжении.
– Что? – снова нетерпеливо уточняю я. Одаривая мужчину новой улыбкой.
– Аринка-картинка. Аринка-мандаринка, Аришка-трусишка, хвастунишка, торопыжка, – подшучивает он наигранно серьёзный тоном, выглядит при этом жутко по-деловому и… интригующе. Налет высокомерия, скуки и грубости растворился совершенно! Передо мной другой человек! С озорными тёплыми чернющими глазами, в глубине которых затаились золотистые смешливые искорки.
– Что это ты так расщедрился?
– В каком плане?
– Балуешь меня комплиментами. А я к хорошему быстро привыкаю.
Он не отвечает, но в зеркале заднего вида я успеваю углядеть кривоватую ухмылку на его суровом лице.
– С кем ты приехала, Арина? – Нил пристально разглядывает меня, не поворачивая головы, а значит, я могу украдкой наблюдать за ним и дальше.
– С парнем.
Неожиданное молчание накрывает легкую непринужденную атмосферу в салоне. Нил даже вновь бросает короткий недоверчивый взгляд в зеркало.
– И почему же ты с ним не уехала? – наконец продолжает он разговор.
– Мы поссорились. Разошлись. И я не хочу даже сидеть с ним в одной машине.
– Как это по-женски. А завтра помиритесь. И все будет хорошо.
– Ты захотел бы простить предательство?
– Предательство – это довольно сложное понятие. Скажем так, разная степень глубины образовавшегося из-за него морального конфликта.
– Измену. Ты бы простил измену?
– Я – нет. Но лично знаком с теми, кто простил.
– Я застала его в закутке, возле туалета. Он зажимал ей рот ладонью, чтобы ее стоны не разносились по всему коридору.
– Я понял, почему ты плакала, – с обезоруживающим хладнокровным спокойствием заявляет Нил. – Давно вместе?
– Полгода.
– Сочувствую. И могу лишь предложить тщательнее выбирать поклонников. Мне на заправку нужно заехать. Ничего не имеешь против?
Возражений у меня нет. Когда Нил возвращается, то несёт в руке две бутылки с водой. Одну протягивает мне.
– Решила выйти из машины?
– Да, – отвечаю я, стеснительно улыбаясь. – Там, – киваю на спуск, но в темноте мало что можно рассмотреть на большом расстоянии, – видны водные блики. Очень красиво. Это озеро, наверное.
– Река, – кивает Нил. – У меня есть немного времени. Можем туда спуститься. Только пиджак накинь. Уверен, ты рискуешь замерзнуть там.