Талисман валькирии

В углу палатки Клео заметила жужжащего светлячка. Бедняга искал выход и залетел прямо в открытую сумку. Девушка лениво поднялась, взяла сумку, и, заглянув внутрь, достала ту самую книгу, что купила вчера у букиниста и захватила с собой в дорогу. Она снова манила теплым золотистым светом. Клео раскрыла наугад страницу. Перед глазами девушки снова возникло видение из прошлого, и в один миг она оказалась во дворце.
Она сразу узнала Фолкванг по обилию находившихся в нем кошек. Ни в каком другом дворце их не жило столько, как в обители Ванадис. На золотом троне, украшенном красным плющом, восседала сама богиня. Рядом возле трона, преклонив колено, стояла облаченная в серебренные доспехи крылатая воительница с поникшей головой. В правой руке она держала длинное тонкое копье, а в левой — тот самый бронзовый диск, который Клео видела в гробнице.
Богиня громко рыдала. Ее плач проносился эхом по всему дворцу. Из глаз Ванадис капали золотые слезы. На шее красовались янтарные бусы. Клео, казалось, будто богиня обращается к ней, а не к воительнице.
— О, Свава, меня обманули. Я думала, что мой любимый погиб в бою. Но Одур предал меня. Он нашел в Мидгарде новую любовь и не желает больше возвращаться. Мое сердце вот-вот разорвется от боли. Ох, если бы я могла отправиться в мир людей, то вернула бы любимого, — Ванадис продолжала плакать и осыпать мраморный пол дворца золотыми каплями. — Но Один держит меня в плену. Я не могу покинуть Асгард. Ни живой, ни мертвой.
Неожиданно она перестала плакать, встала с трона и подошла к коленопреклоненной валькирии и вложила в ее руки ожерелье. Зеленые, светившиеся добротой глаза повелительницы потемнели, а взгляд похолодел.
— Слушай меня внимательно Свава. Это мое последнее повеление, — прозвучал грозный приказ. — Возьми Брисингамен: в нем — магическая сила. Ты должна вырвать мое сердце и сохранить его в этом ожерелье. Потом ты отправишься в мир людей, найдешь деву, которую полюбил мой супруг, усыпишь и наденешь на нее мое ожерелье. Тогда я смогу возродиться в человеческом теле.
После слов Ванадис девушка закрыла книгу, замотала в свитер и положила обратно в сумку. Несколько минут она все еще ощущала сильный страх и не желала верить в увиденное. Коленки дрожали, и Клео не могла совладеть с собой. Внезапно девушка услышала легкий шорох возле палатки, испуганно вскочила и заметила возле входа мелькающую человеческую тень.
— Сигге, это ты?
В ответ — тишина. Тень продолжала мелькать перед палаткой. Клео достала карманный нож и дрожащими руками открыла полог. Когда она вышла, то увидела у костра лысого человека в белом одеянии, похожего на татуированного типа в автобусе. Человек постоял немного, развернулся и направился в сторону раскопок.
— Стойте. Вам туда нельзя, немедленно остановитесь.
Но человек не отреагировал на ее крик и исчез в темноте.
Стояла мертвая тишина. Вокруг никого не было, будто бы в лагере осталась она одна, и ей было страшно. Недолго думая, Клео побежала к «шатру» профессора. Девушка отчетливо слышала, как хлюпает влажная трава под голыми ступнями. Ее преследовал панический страх. Палатка Ларссона была уже близко, но тут Клео споткнулась и упала.
    
Эпизод IV
Ладони саднило. Клео попыталась подняться, но ее хватило лишь на то, чтобы сесть на мокрую траву.
— Слава Богу, вы живы, — раздался над ней молодой взволнованный голос.
Клео подняла голову и увидела стоящих рядом незнакомых парня и девушку. Когда она наконец-то поднялась, то всмотрелась в их лица и в свете фонаря узнала студентов, которые прибыли вместе с ней на раскопки. В первую минуту Клео удивилась, не понимая, с чего ей надо умирать, однако у девушки было заплаканное лицо, а ее худенькие плечи трогательно вздрагивали. Парень крепко обнимал спутницу и грустно смотрел на Клео, словно просил за что-то прощения.
— Что случилось? — спросила Клео и тут же почувствовала, как внутри все сжалось. Ох, как же ей было знакомо это предчувствие чего-то плохого.
— Профессор… — начала было девушка. — Он… — На полуслове она разрыдалась.
— Профессор мертв, — глухо отозвался вместо нее парень. — А в гробнице…
Клео тут же сорвалась с места и ворвалась в шатер. Ларссон сидел в своем рабочем мягком кресле спиной к входу. Казалось, будто он над чем-то работал.
— Профессор, — позвала Клео, однако ей никто не ответил.
Девушка сделала шаг, другой… Чем ближе она подходила к креслу, тем тревожнее ей становилось, но где-то внутри все еще жила надежда на то, что вот-вот старик развернется и с вдохновением произнесет ее имя — имя музы. Однако Ларссон так и не отзывался. Уже понимая, что случилось непоправимое, но еще не принимая и не веря в это, Клео дрожащими руками развернула кресло. Профессор сидел в застывшей позе, сжимая в руках открытую пустую бронзовую шкатулку из гробницы. В расширенных от ужаса глазах застыла безумная боль.
Девичий крик услышали, наверно, в самых отдаленных уголках лагеря.
— Покиньте, пожалуйста, место происшествия, — произнес кто-то над ней вежливым, однако не терпящим возражения тоном.
Клео подняла голову и непонимающе уставилась на мужчину средних лет в сером неприметном пиджаке и с зажженной сигаретой в руке. Сзади него толпилось еще несколько человек в черных костюмах, один из них сразу начал делать снимки. В просторной до того палатке стало тесно и как-то слишком многолюдно.
— Фрекен, прошу вас, — настойчиво повторил мужчина.
Клео наконец-то поняла, что уже прибыли полицейские и коронеры, и машинально подчинилась вежливой просьбе.
Яркие фары полицейских машин освещали лагерь. Возле желтого автобуса полицейский опрашивал студентов. Два офицера стояли у входа в гробницу, никого, не пуская внутрь и ожидая коллег, чтобы сформировать оцепление. Повар спешно загружал свои вещи в Трансрортер Комби. Сонный лагерь археологов превращался в оживленное место расследования.
К Клео подошла женщина в офицерской форме и протянула ей теплый серый плед. Она непонимающе посмотрела на офицера, потом на плед, машинально взяла его, укуталась и присела на самодельную, сколоченную из досок лавку. Девушку трясло. Она бросила взгляд на часы: была уже полночь.
— Младший лейтенант Норберг, — представилась женщина и, не сводя с Клео пристального взгляда, открыла невесть откуда взявшийся в ее руках кожаный блокнот. — Фрекен Юханссон, у меня к вам пара вопросов. Когда вы последний раз видели профессора Ларссона живым?
— На раскопках, — машинально ответила девушка. — Мы закончили работу, я пошла отдыхать, а он остался в гробнице.
— Вы можете сказать примерно, во сколько это было?
— К сожалению, нет. Могу только предположить, что где-то около двадцати трех часов…
Из палатки вынесли большой черный полиэтиленовый мешок и, положив на носилки, загрузили в реанимобиль. Когда захлопнулись двери и машина с включенными мигалками тронулась с места, Клео наконец-то тихо заплакала.