Фу такими быть! Или Мистер и Миссис Фу
Даже дед стоял, уронив призрачную челюсть. Он выглядел несчастным. Словно впервые в жизни почувствовал себя школьником среди профессоров.
— Иииииии!!!! — слышался голос мужа. — Еще заклинание! Да это … это… Ааааа!!!!
Боль прекратилась, муж притих.
— Ну вот и все, — заметил он, переводя дух. Он лежал на подушке, глядя на меня измученным взглядом. Взмокшие волосы, словно черная паутина облепили подушку.
— Это были первые схваточки, — заметила домомучительница.
— Что?! — дернулся муж, пытаясь встать. Но боль догнала его раньше.
— Вот тебе еще заклинаньице. Легче, дорогой? — спросила я. — Ой, там книжку интересную видела «Этикет для вдовы». Пойду, почитаю….
— Куда-а-а!!!! — заорал муж страшным голосом.
— Я тут, тут, — заметила я, усаживаясь в его кресло и беря черную книжку с надгробным памятником. — Ты там, как отстреляешься, скажешь! И попробуй только родить мне девочку!
— Что? Я не слышу! Ааааа! — корчился муж.
— Говорю, что мне наследник нужен! — усмехнулась я, сидя в кресле нога на ногу. Книга
«Этикет для вдовы» была достаточно интересной. Мне очень понравилась фраза: «…научитесь рыдать каждые пять минут. Потренируйтесь перед зеркалом. В рыдании обязательно должны присутствовать: „Я не могу… На кого он нас покинул… Бедный, бедный (вставить имя) … О, лучше бы я умерла вместо него…“».
— Аааааа!!!! — орал муж, словно его режут.
— Я не могу! — всхлипнула я. — На кого он нас покинул! Бедный-бедный… Эм… Эльфисер, кажется… О, лучше бы я умерла вместо него!
— Ооооооо!!!! — понравилось мужу мои будущие рыдания.
— Могу вслух почитать! Итак, черное стройнит, поэтому вдова может есть сколько влезет! — читала я, листая страницы. — Черная вуаль на лице придумали, чтобы скрыть отсутствие слез… Как правильно выбрать носовой платочек для вдовы? Выбор носового платка — очень важный выбор! Он должен быть кружевной, легкосминаемый и большой, чтобы показать глубину вашего горя…
— А-а-а-а-ай! — выдал муж, пытаясь встать с круглыми от ужаса глазами. Он тянул ко мне обессиленную руку, словно в надежде, что я спасу его.
— Да, милый? Тебе ручку погладить? — спросила я, вставая и подсаживаясь на кровать. — Бедный мой… Эх, как тебя угораздило!
— Ненавижу, — цедил муж, а лоб его покрывался бисеринками пота. Волосы облепили его мокрый лоб и висели сосульками.
— Ой, да ладно! Я целых три заклинания в тебя бросила! Хватит придуриваться. Это совсем не больно, — ядовито вернула я.
— Ааааа!!! — заорал внезапно муж, едва ли не согнувшись пополам.
— Я книжечку пока почитаю, да? — спросила я, глазами показав на кресло. — Могу в коридоре подождать. А то все эти женский штучки…. Не хочу вникать! Потом, крикнешь, кого родил! Договорились?
— Не уходи, — схватили меня за руку и сжали ее изо всех сил. — Ооооо!!!
— Ой, ты что-то некрасиво выглядишь, — с укором произнесла я. — Тебе не идет это выражение лица, дорогой!
— Да мне плевать, как я выгля-я-я-яжу! — со стоном протянул муж. Он замер, переводя дух.
— Мужчина всегда выглядеть красиво! Даже когда рожает! — усмехнулась я, вспоминая как присутствовала при родах проклятого ребенка. Ну и денек был, скажу вам! Ничего, все закончилось хорошо. Никто не умер. Только муж разбил голову в кровь о стул. Я метко кидаюсь стульями, если что.
— Ну все. Давай, держись! А я пока в туалет схожу! Смотри, без меня не рожай! Мать я все-таки! — с улыбкой заметила я. — Ты там без меня не роди! Я быстро!
— О, да…. — стонал призрак, витая вокруг мужа. — О, да-а-а-а!
Стонал он уж больно сладострастно. С томным придыханием.
— Беру свои слова обратно! — с невероятным усилием выдохнул муж, морщась. — Только отгони его от меня!
— Так, а это уже интересно, — заметила я, устраиваясь на подушечке рядом. — Ну-ну! Брысь, извращенец!
На меня посмотрели взглядом обиженной гимназистки: «Никакого почтения к усопшим! Хоть бы розы на могилку отнесли!». Мне показалось, что вместо «роз» прозвучало «розги».
— Это просто адская боль! — задыхался муж, в агонии сжимая мою руку. — Прости меня… Я не знал… Не уходи… Прошу тебя…
Я убирала руку, а он судорожно ловил ее своей дрожащей рукой. Наконец он поймал ее и сжал.
Он поднес мою руку к губам и судорожно поцеловал. А меня словно током прошиб этот поцелуй извинения. Это было так неожиданно, что я отдернула руку, прижимая ее к груди. Сердце колотилось, в груди стало тесно. Воздух куда-то исчез. Мне показалось, что я не могу сделать вдох, ловя рукой убегающее сердце.
Перед глазами расплывались голубые глаза, вернувшиеся из предательских снов.
— Тише, — прошептала я, осторожно беря его за руку. — Все хорошо. Я здесь… Все хорошо… Сейчас пройдет…
— Поговори еще, ладно? — послышался слабый голос. Мне казалось, что я слышу хруст чужих зубов.
Сердце все еще стучало. Меня мучительно бросало в то в жар, то в холод.
Откуда-то из глубины сердца прорывалась нежность. Она словно просачивалась сквозь мои пальцы, впиваясь в чужую кожу… Голубые глаза смотрели на меня так, что я боялась лишний раз вздохнуть…
— Ну, я думаю, достаточно! — послышался голос домомучительницы.
Откинувшись на подушках, муж тяжело дышал.
— Так… Погоди… Сейчас отойду и снова хамить начну… Одну минуточку…, - прошептал он. — Сейчас приду в себя… Но сначала выйду из себя, постучусь и зайду обратно…
Мир, наполненный нежностью, разбился, как хрупкая ваза. Рука пожала мне руку, а муж со стоном поднялся и сел.
— А теперь вы будете учиться заниматься ребенком! — строго произнес голос домомучительницы.
Перед нами появилась колыбелька. В колыбельке что-то ворочалось и гнусаво плакало.
— Я применила немного древней магии, чтобы все выглядело как можно натуральней! — гордо заметила домомучительница.
В люльке что-то гнусаво шмыгнуло.
— Я проанализировала вашу внешность, и создала заклинание полностью соответствующее вашему ребенку! Это — магическая кукла! — продолжила домомучительница, когда мы осторожно встали и направились смотреть.
Я представляла себе что-то маленькое и прекрасное. Прямо как маленькая фея с огромными глазками и милым носиком — кнопочкой. И все это в розовых лепестках умиления.
Первым в колыбельку заглянул муж. Он расширил глаза, побледнел и посмотрел на меня с подозрением.
— Ты когда мне с гномом изменила, дорогая? — спросил муж, округлив глаза.
— Дети — это счастье! — умилилась домомучительница. — Вы согласны?
— Я начинаю бояться своего счастья, — с ужасом покосился муж на колыбель.