Кошмары 21-й школы
– Они все упрямые, – с неожиданной гордостью отметил Игорь. – Все Романовы.
– Одного упрямства, милый мой, тут маловато, – насмешливо возразила травница. – Тут нечто другое.
– Что? – непонимающе поднял на нее глаза мальчик.
Ранки, бережно обработанные Степанидой Илларионовной, практически перестали его тревожить, и Игорь чувствовал себя превосходно. На солидную, рваную рану Ильи – та тянулась через всю правую щеку – он посматривал с нескрываемым интересом: она быстро затягивалась. Безобразные, опухшие края вдруг подсохли, стянулись и все больше напоминали обычную царапину, пусть большую. И кровь уже не сочилась.
– Что? – усмехнулась женщина. – Как тебе сказать поточнее? Дух… Душа… Нет, воля, наверное, по-вашему! Ну да, очень сильную волю, милок, необходимо иметь, чтобы противиться. Ведь прабабка сломать их пыталась. Особенно девчонку. Как ваша Тайка не сдалась, ума не приложу. Кольцо-то у нее давненько уже.
Степанида Илларионовна подошла к Илье и опять смазала его царапины странной вязкой желтоватой жидкостью.
Глядя, как она легко переворачивает друга, Игорь осторожно поинтересовался:
– А Тайка, как проснется, болеть больше не будет?
– Правильный вопрос, милый. И сложный.
Она напоила спящего Илью теплым пахучим отваром и вернулась на скамью. Игорь с любопытством заглянул в лицо товарища, но тот даже не шелохнулся. Зато дышал ровно, и на его щеки потихоньку возвращался обычный румянец.
Игорь обернулся к хозяйке дома и повторил:
– Так что насчет Тайки? Будет болеть?
– Нет. И о болезни своей вспомнит не все. Что-то упустит. Может, и вся история ей сном покажется. Кольца-то нет. – Целительница мягко посоветовала: – Вы ей не противьтесь. Как скажет. Сон так сон. Ей же проще. Малышка еще.
Игорь кивнул. Степанида Илларионовна вдруг пристально посмотрела на него и усмехнулась:
– Знаешь, ваша Тайка, может, и подошла бы мне.
– Куда? – растерялся мальчик.
– Да ученицей.
Игорь побледнел, ему вдруг стало страшно. Степанида Илларионовна успокоила его:
– Не сейчас. Когда подрастет. Лет эдак с двенадцати. Если себя сохранит к тому времени.
– Ну, этого я не знаю! – нервно воскликнул Игорь. – Это не мне решать!
– Само собой, – кивнула травница и пошла вновь поить спящего Илью отваром.
К растерянному Игорю подошла белая коза. Катерина, кажется? Положила голову Савченко на колени. Пристально уставилась на него янтарными круглыми глазами и насмешливо мекнула. Чистенькая уютная комната будто качнулась, и почему-то снова одуряюще запахло колдовским зельем. К распахнутому окну потянулись невесть откуда взявшиеся молочные языки тумана. Где-то зазвенели колокола.
Игорь изо всех сил зажмурился, прогоняя мираж. Раздраженно оттолкнул от себя рогатую голову и еле слышно проворчал:
– Кошмар какой-то. Нет, от всяких таких вещичек нужно держаться подальше. Ну их к черту! Того и гляди крыша поедет…
Белая коза согласно кивнула и неспешно отошла. А Игорь никогда больше не вспоминал ту часть разговора, что касалась Тайки Романовой.
И вообще все закончилось, как травница и предсказывала. Илья искренне поверил в свой обморок. Девятилетнюю Тайку очень быстро сумели убедить в том, что ей все-все приснилось. Поездка в деревню, деревянная шкатулка, кольцо с зеленым камешком, смоляная куколка…
Верить в это было проще, и девочка не спорила. Может, и действительно скоро забыла о жуткой истории?
Однако кое-что о ней напоминало.
Ритка Романова, например, по-прежнему продолжала дружить с Игорем. Хотя и ссорилась с ним постоянно, как когда-то в детстве.
Несчастная третьеклассница Лера так и осталась рыжей, и скорее всего на веки вечные. Скоро никто и не вспоминал, что когда-то она была белокурой.
Ванечка с Ангелиной Павловной сыграли свадьбу. А Петька упорно продолжал замечать одну Валю.
Вот только учительница рисования Кононова совсем не изменилась. Выйдя из больницы, Ирина Васильевна стала еще сварливее, и коллеги поговаривали, что кое-кому пора бы уже и на пенсию…
