Иностранка

— Нет! Нет! — Николай яростно перебил отца. Невинский замолчал, непонимающе глядя на сына сверху вниз.
— Но я хочу лишь помочь тебе.
— Нет, я не хочу. Не хочу никакую женщину! — захныкал испуганно Николай. — Я же пообещал тебе, что больше не буду это рисовать!
— Ну хорошо, успокойся, — напряженно сказал Михаил. — Не хочешь, не поедем. Но пообещай мне, что как только заметишь, что тебе нужна женщина, скажешь мне? Обещаешь? Я не хочу, чтобы ты был несчастлив.
Он отстранил сына, который был ниже его на полголовы и улыбнулся. Николай, улыбаясь в ответ, произнес:
— Папа, сейчас ты похож на себя прежнего. В последние месяцы ты очень изменился. Ты почти перестал играть со мной и с Наташей. Все время занят, а когда разговариваешь, все время недоволен. Помнишь, как нам весело жилось при маме?
— Это было в прошлом, сынок, — ответил, нахмурившись, Невинский. — Разве Мари не проводит с вами много времени? Тебе она не нравится?
— Мари хорошая, но ей не сравниться с мамой, она другая. Мама была веселая и добрая. А Мари печальная. Она словно все время в своих мыслях. Занимается с нами, играет, учит, но все же я скучаю по маме…
— Это нормально, сынок. Мать никто не может заменить. Но ее уже не вернуть, и ты должен смириться. Я постараюсь уделять вам с Наташей больше внимания.
— Спасибо, папа.
— Хочешь, поедем завтра после обеда кататься верхом?
— Да, с радостью! — воскликнул юноша.
— Тогда договорились. Ступай, мне надо ответить на пару писем, что пришли на этой неделе.
Николай согласно кивнул и направился к двери. Отец окликнул его и спросил:
— Ты уверен, что не хочешь поехать со мной к девушкам?
— Уверен, — твердо кивнул Николай.
— Ну, как хочешь, — вздохнул Невинский, смотря вслед сыну.
Едва Николай исчез за дверью, выражение лица Михаила изменилось и приняло более напряженное выражение.
Днем он ездил в одно из тех заведений, которые предлагал Николаю, намереваясь снять напряжение, которое копилось в нем последнее время. Но, едва он остался наедине с выбранной темноволосой девушкой, ощутил, что его плотское желание пропало. Не объясняя причин, он оставил деньги на столике и, не прикоснувшись к девушке, стремительно вышел прочь, оставив ее в недоумении. Проскакав не одну версту верхом, он вернулся в усадьбу, опоздав к ужину. На обратном пути он напряженно думал. Что, если плотские муки, которые терзают его ежедневно, также мучают его сына? Потому он и решил поговорить с ним о вчерашнем инциденте.
Невинский подошел к столу. Открыв ключом верхний ящик стола, он извлек небольшой альбом. Раскрыв его, Михаил, сузив глаза, начал рассматривать картинки Николая.
«Но почему, собственно, Мари изображена на всех его рисунках? — напряженно размышлял Невинский. Он не решился спросить это у сына. — Неужели француженка вызывала плотские желания не только у меня одного?»
Почувствовав, что рука, перелистывающая страницы, задрожала, он с ожесточением захлопнул альбом и убрал его в стол. Если бы было возможно забыться в объятиях доступной женщины, как он предложил Николаю. Весь долгий день Михаил мучительно искал в себе решимость, чтобы подойти к Мари и объясниться с нею. Он прокручивал в голове ту или иную картину свидания с ней наедине, придирчиво подбирал слова, которые скажет. Он опасался обидеть ее или сделать что-то не так, а более всего боялся, что она холодно откажет ему в своем расположении. Он понимал, что при любом раскладе он будет выглядеть глупо и уязвимо, но, несмотря на это, все же яростно хотел получить эту соблазнительную темноволосую девицу для своей услады. И, конечно же, не собирался отступать, поскольку решительность и дар побеждать были присущи Михаилу еще с детства. В настоящий момент он только разрабатывал наиболее подходящий план завоевания девушки, чтобы потом она добровольно сдалась на его милость и упала в его объятья.
Он пришел к выводу, что надо дать Мари еще день или два на осознание всей ситуации. Все-таки он уже проявил свой интерес, и она, не будучи глупой, поняла, что нравится ему. И теперь у нее было время подумать обо всем, и о нем в том числе, за эти дни она наверняка должна была принять правильное решение — стать его любовницей. Ведь не могла же она в самом деле отказаться от такого выгодного предложения, будучи нищей служащей, которая получала скудное жалованье.
 
На следующее утро Маша за руку с Наташей спустилась вниз. Ее сердце забилось сильнее, едва она прикоснулась к ручке двери гостиной. Невинский всегда выходил к завтраку первым. И встреча с ним волновала ее. Воспоминания о его поцелуях тревожили и смущали молодую женщину. Все эти два дня она напряженно размышляла о поцелуе, который навязал ей Михаил в своем кабинете. Эти поцелуи никак не выходили из ее головы и при воспоминании о них, она начинала дрожать. Нет, она прекрасно осознавала, что вовсе не влюблена в Михаила Александровича, но то обстоятельство, что он находит ее довольно привлекательной, раз позволил себе настоять на поцелуе, весьма окрыляло Машу. Отчего-то сегодня ей очень хотелось вновь повстречаться с ним.
Они прошли в гостиную, которая была пуста, а потом и в столовую. Быстро пробежавшись взглядом по комнате, она отметила, что на привычном месте около камина Михаила нет. Николай и Андрей о чем-то спорили у окна, дергая занавеску. Маша напряженно выдохнула и, подойдя к столу, велела:
— Мальчики, садитесь за стол.
Николай и Андрей немедля заняли места слева, рядом друг с другом. Маша помогла сесть Наташе и сама устроилась справа. Появился слуга.
— Подавать завтрак, мадам?
— Мы дождемся Михаила Александровича, — сказала Маша. — Детям можешь пока принести молока.
— Михаил Александрович уже позавтракали, теперича барин на псарне. Кобелей гончих отбирают для охоты.
— Ах да, сегодня же день охоты, — произнесла она машинально, вспоминая, что сегодня вторая суббота августа.
— И значит, сегодня вместо занятий мы поедем в парк, — выпалил Николай довольно.
— Да, Николенька, в парк, — кивнула рассеянно Маша, — но занятия будут позже вечером, не забывай.
Только во вторую и четвертую субботу месяца, когда Михаил Александрович устраивал на своих угодьях охоту, менялся ход занятий. В эти дни с утра до обеда в особняке Невинских собирались гости-дворяне, участники травли зверя. Оттого, чтобы дети не мешали, Михаил Александрович еще три месяца назад велел, чтобы в эти дни Маша вместе с ребятами до обеда отправлялась в городской парк, а занималась с ними уже после четырех.
— Федор, тогда, пожалуйста, подавай, — попросила она.
Мужик поклонился и вышел.
Маша водила ложкой в каше. У нее отчего-то не было аппетита. Ведь она прекрасно знала, что не увидит Михаила до следующего дня. Охота заканчивалась поздно, а потом Невинский со своими друзьями обычно следовал в какую-нибудь дорогую ресторацию Петербурга, чтобы отметить удачную травлю зверя, и порой возвращался глубоко за полночь.