Георгий Димитров. Драматический портрет в красках эпохи

Решили всё-таки начинать. Димитров взял на себя инициативу, сделав краткий обзор политического положения. Его вывод не оставлял вариантов: надо начинать подготовку восстания, дату которого следует установить уже на следующем заседании. Иванов, Манев и Гичев поддержали Димитрова, осторожный Луканов предложил разослать курьеров по округам для выяснения ситуации. На это Иванов возразил, что курьеры уже прибыли, в округах ждут сигнала. За восстание высказался и запоздавший член ЦК Тодор Петров. Антон Иванов предложил привлечь к работе военно-технического комитета некоего майора Ванкова, но никто ничего не знал об этом майоре, и вопрос отложили.
Наконец, курьер доставил короткую записку Коларова. Он настаивал на вооружённом выступлении. О дате так и не договорились и поручили решить этот вопрос четвёрке — Коларову, Луканову, Димитрову и Петрову.
На следующий после заседания день — это было воскресенье — Димитров решил встретиться с Коларовым. Его тревожила неопределённое^. Прибегнув к незамысловатой маскировке, Георгий пришёл в дом известного артиста Стефана Македонского на фешенебельной улице Аксакова, где укрывался Басил. Договорились предложить ЦК назначить восстание на 22 сентября.
«Для меня было ясно, — писал, вспоминая те дни, Коларов, — что восстание неизбежно, и что если ЦК не возьмёт на себя инициативу и руководство, восстание рискует выродиться в отдельные разрозненные по времени и месту выступления, которые будут легко подавлены. Жертв всё равно не избежать, но при этом коммунистическая партия потерпит полное банкротство. После пассивного поведения во время фашистского переворота её бездействие в тот момент, когда фашистская буржуазия направила весь свой огонь прямо против пролетарских классовых организаций, чтобы уничтожить их, против всего революционного движения в стране, чтобы задушить его, — такое бездействие означало бы позорный её конец как авангарда революционного движения в стране».
Следовательно, основным доводом в пользу восстания послужили соображения нравственно-психологического порядка: революционная партия, если она и дальше намеревается вести свою борьбу, должна сохранить честь и достоинство в глазах масс.
Непосредственным толчком к выступлению стала упреждающая акция правительства, проведённая 12 сентября против БКП. Записки с предложением Коларова и Димитрова курьеры доставили членам ЦК. Тодор Луканов заявил о решительном несогласии, поэтому 20 сентября пришлось собрать новое заседание. Достичь единого мнения опять не удалось, но большинством предложение было принято. Определили, что восстание начнется в ночь на воскресенье 23 сентября. Его цель — свергнуть узурпаторское правительство Цанкова, захватившее власть в результате военно-фашистского переворота 9 июня, и установить власть рабоче-крестьянского правительства. Партия действует совместно с Земледельческим союзом, власть на местах должны взять военно-революционные комитеты, на которые возлагается ответственность за соблюдение правопорядка и революционной дисциплины, сохранение государственной и частной собственности. Когда курьеры отправились с директивой на места, кое-где в округах уже начались стычки…
Димиитр Благоев, находясь в заключении, не мог участвовать во всех этих событиях. Однако специально направленные к нему под видом обычных посетителей коммунисты информировали его о подготовке восстания. Поначалу Благоев высказал сомнение в столь спешном решении, но когда ему стало известно о волнениях в Стара-Загоре, он заявил: «Если это так, партия должна вмешаться».
Решением ЦК был образован Военно-революционный комитет: Басил Коларов, Георгий Димитров и Гаврил Генов. Начальником штаба назначили майора запаса Николу Агынского. Центром восстания должен был стать Врачанский округ. Отсюда революционным силам предстояло двинуться на юг, одновременно планировалось подтянуть к восставшей столице повстанческие отряды из других округов.
Выбор Врачанского округа в качестве основной базы восстания наверняка произошел не без участия Димитрова. Он хорошо знал эти места и помнил сильное впечатление, которое произвел на него прошлой осенью смотр партийных сил во Враце. Он даже пометил тогда в записной книжке, сколько может быть мобилизовано вооружённых людей в случае чрезвычайного положения, — теперь оно наступило [37].
Двадцать первое сентября выпало на пятницу, базарный день в Софии. Громко сигналя, вместительный армейский автомобиль пробивал путь среди крестьянских повозок. По дороге в него подсаживались пассажиры. Первыми были Коларов и Димитров в сопровождении начальника партийной охраны Йордана Панова, потом к ним присоединились Гаврил Генов, двое комсомольцев-охранников (Панов при этом распрощался и ушёл) и Никола Агынский.
Уже во второй раз Димитров тайно покидал Софию. Он сбрил бороду и усы, надел тёмные очки. Впереди была неизвестность. Суждено ли ему снова увидеть театр «Ренессанс», где столько раз выступал на митингах, эти ремесленные ряды и гомонящий рынок?.. Вот Владайская речка, обмелевшая за лето… Рядом Ополченская… Прощай, дом родной, прощай!
Вспомнилось хрестоматийное: «Жребий брошен, Рубикон перейдён». Владайская речка и есть теперь его Рубикон. Обратной дороги нет. Только вперёд — туда, где высятся голубые утёсы Врачанского балкана.
На Петроханском перевале путников накрыл ливень, что оказалось очень кстати: военный патруль решил не покидать своё убежище, увидев солидный автомобиль с торчащими из-под тента геодезическими инструментами. Однако перед селом Выршец везение кончилось. Посланные на автомобиле для разведки Агынский и комсомольцы-охранники не вернулись, и только к вечеру разыскавший «тройку» связной доложил, что они попали в засаду, а в селе идут обыски. Ищут именно «геодезистов», причём полиции известно об их маршруте и поддельных документах. Было отчего задуматься руководителям восстания, блокированным в маленьком селе. Неужели в Софии произошёл провал?
Увы, догадка оказалась верной. В то время, когда машина с «геодезистами» приближалась к месту назначения, полиция ворвалась в дом, где собрался Софийский военно-революционный комитет. Председатель комитета Димитр Гичев застрелился, остальные были арестованы. Разгромив Софийский военно-революционный комитет, полиция арестовала около восьмисот подозреваемых в подготовке восстания. Все важные объекты столицы были взяты военными под охрану.
 
Генов уехал во Врацу поднимать людей, а Коларов с Димитровым перебрались в заднюю комнату виллы «Незабудка». В неизвестности прошёл целый день. Только когда власть в селе Выршец взял военно-революционный комитет, выяснилось, что восстание, как и планировалось, охватило уже всю округу.