Георгий Димитров. Драматический портрет в красках эпохи
В состав следующей группы была включена руководящая тройка — Марцелий Новотко, Павел Финдер и Болеслав Молоец. Димитров обсудил с ними платформу будущей Польской рабочей партии (ППР). Имелось в виду, что она будет иметь коммунистическую программу, но в Коминтерн не вступит, фактически же ИККИ возьмет её под свой патронаж. Группа высадилась на территории Польши в ночь на 29 октября. В январе 1942 года в Польшу было переброшено ещё две группы.
В Варшаве удалось нелегально провести собрание коммунистических групп и утвердить план восстановления партии. Секретарем ЦК ППР стал Марцелий Новотко. К середине 1942 года в ППР состояло уже более четырёх тысяч человек, а к концу года в Гвардии Людовой, находящейся под контролем коммунистов, числилось 52 отряда.
Ведущую роль во французском Сопротивлении играли возглавляемое генералом Шарлем де Голлем движение «Свободная Франция» (впоследствии «Сражающаяся Франция»), штаб-квартира которого находилась в Лондоне, и нелегальная Французская компартия. Но взаимодействия между ними не было. Де Голль, заручившись поддержкой Черчилля, собирал силы во французских колониях в Северной Африке, а ФКП приступила к организации диверсионных акций на оккупированной территории страны. Деятельность ФКП координировал секретарь ЦК Жак Дюкло. Он постоянно находился на связи с ИККИ, откуда получал указания и советы Георгия Димитрова, Мориса Тореза и Андре Марти. ИККИ выдвинул перед партией задачу установить контакты с движением «Свободная Франция» и сформулировал платформу будущего сотрудничества: совместная борьба за национальное освобождение против общего врага — оккупантов и коллаборационистов.
В Греции, Югославии и Албании партизанское движение быстро переросло в настоящую войну против оккупантов и их прислужников-коллаборационистов.
В Греции сложился Национально-освободительный фронт (ЭАМ) — антифашистская организация коммунистов, социалистов, аграриев и представителей других партий левого фланга. Началось создание партизанских отрядов, вскоре объединившихся в Национально-освободительную армию (ЭЛАС). Своей целью ЭЛАС провозгласила изгнание из страны оккупантов, защиту свободы, справедливости и демократических завоеваний народа. В освобождённых от оккупантов районах формировались органы народной власти. Параллельно с ЭЛАС в стране действовали партизанские отряды, созданные Национально-республиканской греческой лигой (ЭДЕС) — объединением антикоммунистической направленности, которое поддерживали англичане. Между двумя этими вооруженными формированиями вскоре начались стычки, переросшие в боевые действия. Георгий Димитров долгое время не имел возможности получать полную и достоверную информацию о национально-освободительной борьбе в Греции.
В конце июня 1941 года через пункт связи Коминтерна в Загребе пришло известие о создании Главного штаба партизанских отрядов Югославии во главе с Тито. Началось объединение боевых групп Сербии, Черногории, Хорватии и других регионов под командованием Главного штаба. Радиограмма заканчивалась словами: «Мы готовим народное восстание против оккупантов, так как народ проявляет большое желание к борьбе. Сообщите нам ваше мнение по этому поводу. У нас довольно мало оружия. Есть ли возможность вскоре получить его? Вальтер». В ответной телеграмме Димитров рекомендовал всячески расширять диверсионные действия и партизанскую войну, но о поддержке «всенародного восстания» не упомянул. Тем не менее ЦК КПЮ выпустил воззвание с призывом к восстанию.
Энтузиазм югославских коммунистов, так же как и их болгарских соседей, во многом опирался на уверенность в скорой победе Советского Союза над фашистскими захватчиками. Завышенной оценкой партизанами реальных возможностей Красной армии объясняются и требования Вальтера срочно прислать самолёты с вооружением и боеприпасами. Обращения Димитрова по этому поводу к Сталину и Молотову наталкивались на отказ, мотивированный нехваткой вооружения и невозможностью его доставки через линию фронта в оккупированную страну. Тито и сам сознавал, что помощь из СССР маловероятна. Но как объяснить это рядовым бойцам, которые были уверены, что 1300 километров под огнём противника — не преграда для советских лётчиков?..
По всей видимости, возможность десантирования оружия всё-таки прорабатывалась. Из Разведуправления Генштаба РККА поступила просьба выяснить у «товарища Вальтера», имеются ли безопасные места для приёма самолёта между 15 и 20 ноября. Тито сообщил, что «на освобождённой территории Югославии есть три хороших аэродрома и около 3 миллионов литров бензина», и даже предложил способ сигнализации ракетами. Операция по каким-то причинам не состоялась, однако Димитров не прекращал попытки организовать переброску советского оружия югославским бойцам.
Заявления политэмигрантов с просьбой отправить их на фронт стали поступать в Исполком Коминтерна практически сразу после нападения Германии на СССР. Особенно много просьб было от участников гражданской войны в Испании и испанских республиканцев. Но военкоматы удовлетворяли далеко не все, даже самые эмоциональные, заявления из-за традиционного недоверия к иностранцам. После строгой
проверки Коминтерн направлял испанцев, болгар, немцев, австрийцев, чехов и других иностранных коммунистов в Отдельную бригаду особого назначения НКВД (ОМСБОН). Добровольцы прошли боевое крещение в битве под Москвой, а впоследствии выполняли специальные задания в тылу врага.
Некоторых политэмигрантов готовили для работы за рубежом. «Кроме наших людей, которых отбираем и отдаём т. Судоплатову [88] и V-му Управлению РККА [89] [88], мы подобрали, проверили и подготовили группы иностранных коммунистов для партийно-политической работы и организации партизанского движения в Германии, Польше, Венгрии, Прикарпатской Украине и Болгарии, — пишет Димитров Берии 11 июля. — Списки и справки на эти группы первой очереди отправили сегодня т. Меркулову [90]. Немецкая группа — 11 человек, польская — 12 человек, венгерская — 12 человек, прикарпатско-украинская — 7 человек и болгарская — 11 человек. Одновременно проверяем и подготовляем людей для групп второй очереди, а также для групп в другие страны». В формируемые национальные группы, в зависимости от их назначения, включались партийно-политические работники, военные специалисты, радисты, подрывники, разведчики.