Римлянин

– Ну-ка, пусть кто-нибудь постреляет из неё, – распорядился Таргус.
Один из подручных Крампа взял винтовку со стола, а затем начал пихать в каморы бумажные патрон. Закончив с патронами, он взял со стола пороховницу, засыпал из неё затравочный порох в специальные горизонтальные полочки, закрываемые крышечками и движущиеся на рамке вдоль главной барабанной каморы перед стволом. Это самая ненадёжная часть оружия, но лучше Таргус придумать не смог: искра от ударно-кремнёвого замка падает на открытую стрелком полочку, воспламеняет патрон, после чего производится выстрел. После этого надо сдвинуть полку по рамке, открыть крышечку, поставить ограничитель в виде задвижной пластинки, пальцами передвинуть барабан до упора, коим является эта задвижная пластинка, а затем взвести ударно-кремнёвый замок и снова выстрелить. Всё это намного быстрее, чем перезаряжать оружие через ствол, но в то же время не слишком надёжно.
Испытатель вскинул винтовку, взвёл замок и выстрелил. С характерным треском пуля вылетела из ствола и врезалась аккурат посередине мишени в пятидесяти метрах. Далее он произвёл ещё четыре выстрела, при этом произошла лишь одна осечка на третьем выстреле. Это были удовлетворительные результаты.
– Очень хорошо! – похвалил Таргус испытателя. – Дай-ка посмотреть на оружие.
Он придирчиво изучил состояние ствола, внутри которого были видны кусочки маленькие не прогоревшего пороха.
– Выделите нужное количество мастеров и изготовьте две тысячи единиц данной винтовки, с тремя сменными барабанами для каждой, – распорядился Таргус, после осмотра состояния узлов оружия. – На общевойсковое вооружение она принята не будет, но вот первую когорту первого легиона мы ею вооружим. Слишком торопиться и рвать задницы не надо, но постарайтесь закончить заказ до конца 1737 года. Всё, что будет изготовлено сверх и пройдёт твой ОТК – будет продано на экспорт и 25 % выручки с партии будет выдано всем задействованным работникам оружейного цеха в качестве премии. Намекни им, что мы будем продавать их ОЧЕНЬ дорого, за по-настоящему баснословные деньги, поэтому премия будет поистине кайзерского размаха.
Продажа партии подобных винтовок на сторону – это очень простой, но в то же время очень хитрый план Таргуса. Если обычные мушкеты, которые стоят на вооружении его легионеров, не являются никаким прорывным чудом, то револьверные винтовки могут такими показаться. Когда мастера франков, англичан, шведов и испанцев получат идеально изготовленные образцы шлезвигских винтовок, ход их мыслей повернётся в нужное Таргусу русло и они будут истово и упорно трахать этот труп, а револьверные винтовки – это мертворождённая концепция, вместо того, чтобы заниматься более полезными вещами.
Это поведёт лучшие инженерные умы по ложному пути, так как револьверные механизмы требуют существенного прироста точности, которой ни у кого, кроме Таргуса, попросту нет. Даже он сам, изготавливая эти винтовки, действует на пределе имеющейся точности, с соответствующим браком: 19 из 20 заготовок на переплавку – это вообще никуда не годится.
Зато когда эти винтовки получат на вооружение его гренадёры первого легиона, эффективность их штурма возрастёт многократно. Возможность обстрелять противника залпами по пять выстрелов в течение десяти секунд – это гарантия победы в любом противостоянии. А если переоборудовать готовые изделия под капсюли…
Сменные барабаны – это существенное усложнение задачи для работников оружейного цеха. Ведь главная сложность именно в производстве крайне нетехнологичных барабанов.
Одновременно с подлым ударом по инженерно-технической мысли, Таргус преследовал цель поднять квалификацию сотрудников оружейного цеха. Такая сверхсложная работа – пожалуй единственный способ поднять их квалификацию на качественно более высокий уровень.
– Я доведу информацию до работников, Ваше Светлейшее Высокородие, – поклонился Юрген Крамп.
– Вот и отлично, – улыбнулся Таргус. – Пройдёмте к химикам.
Километр пути спустя они оказались у химического цеха, где настоящие учёные из Кильского университета бились над поставленными им Таргусом задачами.
– Доброго дня, уважаемые мастера, – поздоровался Таргус. – Есть какие-то успехи с моим спецзаказом?
У входного фильтра перед рабочим пространством собрались все сотрудники химического цеха: Георг Брант, шведский учёный, которого Таргус заметил за труды в исследовании мышьяка, Андреас Сигизмунд Маргграф, которого удалось приманить только серьёзными деньгами и обещанием знаний, ведь он уже успешно делал научную карьеру в Берлине, Гийом Франсуа Руэль, прибывший из Парижа самостоятельно, когда услышал о том, что некий очень щедрый герцог зазывает учёных со всего света для очень хорошо финансируемых научных исследований в области химии, Адам Фридрих Пецольд, которого удалось уговорить покинуть кафедру химии в Лейпцигском университете и даже заплатить их ректору отступные за «утечку ума», Илер Марен Руэль, младший брат Гийома Франсуа Руэля, приглашённый набираться опыта и ассистировать брату, Иоганн Генрих Шульце, мэтр химии, прославившийся в химической общественности в 1724 году, открыв светочувствительность солей серебра, а также Георг Фридрих Стабель, химик и врач, которого удалось сманить из врачебной практики серьёзными деньгами.
– Доброго дня, Ваше Светлейшее Высокородие, – поклонился ему Георг Брант.
Раздались нестройные приветствия от остальных учёных. «Химическая тусовка» собиралась медленно, многие отказались от работы из-за грифа секретности, накладываемого на некоторые заказные исследования, а кто-то отказывался от контракта из-за нежелания проживать в Эгиде, где пусть и комфортно, но нет некоей метафизической свободы. Все, кто находится в этом помещение уже подписали контракты и осознают, что та часть исследований, которая оплачивается отдельно, не подлежит раскрытию общественности. Остальные их исследования, которые щедро финансируются Таргусом из общего бюджета химического цеха, можно и нужно освещать в научных изданиях, представительства которых уже открыты в городе Киле. И это помимо «Шлезвигского научного обозревателя», издаваемого Таргусом за счёт казны.
– Есть успехи и даже рабочие образцы, – продолжил Брант.
– Я с нетерпением жду демонстрации, – улыбнулся Таргус с предвкушением.
Брант с улыбкой прошёл к столу с инструментарием, вытащил из коробочки маленький медный стакан, являющийся настоящим ударным капсюлем, разместил его в тисках, надел защитный шлем с толстым стеклом, толстые кожаные рукавицы, вооружился небольшими зубилом и молотком, пристроился поудобнее и легонько стукнул по приставленному к основанию капсюля зубилу молотком. Раздался хлопок.
– В требуемые размеры мы не уложились, но господин Маргграф предположил, что для поджига пороха нужно больше гремучей ртути, поэтому чуть большие размеры даже скорее плюс, нежели минус, – прокомментировал Георг Брант.
– Технологию поточного производства уже разработали? – глаза Таргуса смотрели на поднимающийся к потолку сизый дымок как на ангела, уходящего в небеса.
– Да, Ваше Светлейшее Высокородие, – самодовольно кивнул Гийом Франсуа Руэль. – Все капсюли в той коробке изготовлены на отдельной линии в нашем цехе, где трудятся обычные рабочие, мой брат Илер Марен только следит за процессом.