Твоя безумная Кэтрин

– Позволила мне что? – услышала я и обернулась, Назар шел следом.
– Какого лешего ты сделал? – спросила я, ладонь все еще покалывало от прикосновения невидимого ножа.
– Я ничего не сделал. Сделала ты, а я всего лишь подтолкнул в нужную сторону.
– Предпочитаю, когда ты толкаешь меня в постель, а не… – я снова пошла вперед, – куда бы то ни было еще. Что происходит в конце концов? Что ты со мной сделал? Почему я вижу то, что вижу? Откуда я знаю, что та девушка ушла навсегда, что она не вернется?
– Оттуда, что она сделала все, что хотела. Оправдала себя, Петр признался. А потом мы… Ты перерезала нити, что связывали ее с этим миром, и она ушла за грань.
– Оправдала? – Я от неожиданности даже остановилась, старательно отгоняя воспоминания о приятной теплоте ножа в руке, о лопнувших нитях. – Это оправдание? То, что мы слышали, походило на пьяный бред, а не на признание. Такие показания суд в расчет не примет, это же не полицейский протокол.
– Только ты можешь так думать, о такой чепухе, – рассмеялся Столетов.
– Чепухе? – Я посмотрела глаза мужчины, хотя больше всего мне хотелось не разговаривать, а прижаться к нему всем телом.
– Для мертвых не имеют значения ни протоколы, ни явки с повинной, ни суд или приговор. Понимаешь? Это волнует нас, живых. И только. Она добилась того, чего хотела.
– Ну хоть кто-то, – я отвернулась и снова стала подниматься по тропе вдоль забора, – добился. А теперь мне нужно поговорить с Павлом Васильевичем. Сделай мне такое последнее одолжение…
– С кем? – Назар нахмурился.
– С библиотекарем. Возможно, он сможет объяснить или хотя бы предположить, почему все это происходит со мной? Почему я знаю… чувствую? – Я не смогла договорить.
Ну как объяснить? Как дать понять, что самого утра я себя чувствую так, словно уже вкатила себе приличную дозу? Словно я уже под кайфом!!!
– Ринка…
– Дай мне полчаса, а потом я уберусь из твоего отеля, из твоей жизни навсегда. – Я сделала ударение на слове «твоего».
– Рина, – в голосе Столетова слышалась досада, а еще беспокойство. – Рина, – снова позвал он, и я обернулась. За спиной мужчины медленно разгоралось пламя, один из рабочих держал в руках канистру, а другой основание креста. – У меня не работает никакой Павел Васильевич. И у меня уже шесть лет нет библиотекаря. Это была вотчина… – он запнулся. – Кэтрин. И с тех пор, – Столетов остановился и развел руками, – кого бы я не нанимал, они сбегали максимум через неделю.
– Что? Ты это серьезно? Нет библиотекаря? – спросила я, уже понимая, что он не врет, и понимая, что кое-кто обвел меня вокруг пальца. Я закрыла глаза и мысленно чертыхнулась. – Дух места… Как же я…Я слепая.
– Поправка, ты была слепой.
– Я знаю, кто наш шаман. – Я бросилась бежать вдоль забора. – Знаю, кто решил отобрать место силы, – я почти кричала, а поднявшийся ветер обрывал мои слова и отбрасывал назад.
– Кто? – спросил Назар.
– Тот, кто тоже видел библиотекаря. Тот, кто сказал, что крысы бегут с тонущего корабля, раз уж Павел Васильевич тоже пришел увольняться. – Назар поравнялся со мной. – Это был твой бармен Макс.
    
Глава 15 
 Инвентаризация
Библиотека была закрыта. Мало того, заперта на навесной замок, который успел основательно проржаветь. Все было так же, как в первый мой визит. Но я все равно взбежала на крыльцо и подергала дверь. Та осталась равнодушной к моим усилиям.
– Павел Васильевич! – все-таки крикнула я. Но дух места, что так ловко обвел меня вокруг пальца, не ответил.
– Макса сейчас нет, – сказал Назар, подходя к старому зданию библиотеки. – Он заступит на смену через пять часов.
– Как раз когда стемнеет, ведь наш псих предпочитает приносить жертвы в темноте.
– Ну это мы еще посмотрим. – Он убрал руки в карманы. – За эти пять часов я узнаю о нем все, что смогу, а потом…
– Что? – Я спустилась с крыльца. – Вызовешь на дуэль? О полиции ведь речь не идет?
– Сам разберусь.
– Макс говорил, что приехал из Верхоленска. Это же верховьях Лены, нет? Именно там практиковали ритуал с отнятием места силы, он мог узнать о нем, а потом…
– Сойти с ума? – иронично спросил Назар и неожиданно добавил: – Может, тебе прокатиться в город за покупками, переночевать там, а утром…
– Все-таки выгоняешь? Твоя жизнь и твое право, – в моем голосе появилась горечь. – Но не здесь и не сейчас. В этом деле я хочу помочь.
– Почему? – серьезно спросил Столетов.
– Не хочу, чтобы… – в последний момент я смогла заменить слово «ты», – кто-нибудь пострадал. Считай это искуплением грехов.
Губы, которым хотелось прикоснуться, чуть дрогнули. Что это? Улыбка или презрение?
– Тогда идем, – сказал он и вдруг протянул мне руку. Я вложила свои пальцы в его ладонь, наслаждаюсь прикосновением.
Не о том ты думаешь, Ринка.
 
– В личном деле – ничего, – констатировал Назар спустя три часа и отвернулся от монитора компьютера.
Я ходила по кабинету, разглядывая всякие безделушки. Бубен на стене, резные деревянные жезлы, так напоминающие тотемные столбы на аллее. И все же другие. Дерево этих оказалась шелковистым, так и хотелось взять их в руки, покатать между ладонями.
– Совсем? – не оборачиваясь, спросила я. – Может, что-то с прошлого места работы? Ты проверял?
– Звонил, когда нанимал, ничего необычного они не сообщили. А если бы он резал там животных, думаю, должны были. Возьми, – вдруг предложил мужчина, и моя ладонь замерла прямо напротив миниатюрного жезла с головой собаки.
– Благодарю, но я пас. – Я убрала руки в карманы. – Что будем делать? Я в который раз предлагаю вызвать полицию.
– И что мы ему предъявим? – в свою очередь поинтересовался Назар. – Приготовление неплохих коктейлей?
– Могу поклясться, что он принесет собой нож. – Я отвернулась от стеллажа.
– А если нет? – Столетов встал из-за стола. – Если он прячет его где-то в отеле? Не мне говорить, что обыскать тут все нереально, господа полицейские уже пытались, результат тебе известен. – Он пожал плечами и шагнул ближе.
– Тогда что делать? Просто ждать? Может, еще к столбу подойти и задрать голову, чтобы ему резать сподручнее было? – возмутилась я.
– А этой идея. – Столетов вдруг улыбнулся.
– Какая? – Я смотрела на его улыбку и не могла сдвинуться с места.
– Спровоцировать его. Показать слабые места. Уверен, он не упустит удобный случай. Просто не сможет. – Назар вернулся к столу и открыл верхний ящик. – Знаешь, в каких случаях шаман становится уязвимым? – Я не ответила, и он продолжил: – Когда что-то случается. Когда шаман расстроен, когда сам не свой, когда отрицает и не принимает свою силу. – Он выпрямился и посмотрел на меня. – Когда забывает, кто он на самом деле и не может войти в резонанс с миром, не может слышать духов. А когда он не слышит мертвых, они слышат его. – Назар поднял руку, на пальце болталось кольцо с ключами. – И наше дело обеспечить это расстройство. Идем.