Жизнь и смерть в аушвицком аду

Впрочем, рукописи членов «зондеркоммандо» — это ведь тоже своего рода касибы, посланные нам, но не через проволоку и не по воздуху, а через землю, напитанную кровью, обожженную и сырую.
У каждой рукописи — отдельная судьба, индивидуальная и общая, и даже физически — как материальный носитель того, что в ней написано, — каждая из них своеобычна и, что особенно важно, говоряща. Разнится очень многое — и способы защиты от земной сырости, и то, на чем записан текст (бумага разного размера или блокнот), и то, чем он записан (чернила разного цвета, карандаш), и то, как этот текст расположен на бумаге (как правило, очень компактно, с уплотнением к низу страницы, но есть и исключение — размашистые строчки Наджари), и особенности почерков! [462]
Н. Чер и Д. Вильямс пишут о попытках прочесть непрочитанное в рукописях членов зондеркоммандо: «В свете их неполной расшифрованностьи как бы содержтся обещание быть прочитанными и одновременно сопротивление этому; писание текстов становится чем-то еще…. Вперяя взор в начертания слов и пыаясь найти буквы, которые, будучи сведенными вместе приореаили бы какой-то смы, как и пытаться отличить знак, призведенный человеческой волей, и тот, что обяан грязи и сырости, отслеживать маршрут выбранный пером, поражаюсь сверхъестественной интуиции» [463].
Но не менее трудной и вязкой средой, сопротивлявшейся просачиванию этих грунтовых слов к читателю, оказалась погруженная в раствор времени сама человеческая память. Точнее, антипамять, чья леденящая сила, словно вечная мерзлота, на многие десятилетия сковала естественное желание человека знать и намерение помнить.
И все-таки — вопреки всему — они, эти касибы, однажды и случайно уцелев, начинают до нас доходить…
В то же время современные технологии и технические средства позволяют надеяться на ощутимое приращение прочитанного. Их грамотное и осторожное приложение к рукописям зондеркоммандовцев позволило бы впервые прочитать те места, что до сих пор не поддавались расшифровке. Или, по крайней мере, существенную их часть.
Прочтение непрочитанного в рукописях членов зондеркоммандо в Аушвице-Биркенау представляет колоссальный историко-культурный интерес. Рано или поздно преграды на этом пути будут преодолены, но чем больше времени будет упущено, тем слабее будет эффект от применения релевантных технологий.
Об этом я говорил в одной из своих радиопередач о «Свитках из пепла», и, по счастливой случайности, был не просто услышан, а услышан именно тем, кем надо! Проникшись проблемой и всей ее сложностью, ко мне обратился молодой компьютерный энтузиаст из Тулы Александр Никитяев, сумевший на домашнем «железе» решить эту труднейшую задачу и, не зная новогреческого языка, воссоздать то, что когда-то было видно и невооруженным глазом. Итогом стало многократное приращение читаемости рукописи Марселя Наджари и ее второе введение в научный оборот [464].
Из 12 листов исходных сканов 4, или каждый третий, были прочитаны вообще впервые — прирост на 100 %! Объем прочитанного текста увеличился втрое, а общая доля прочитанного — сугубо оценочно и чисто визуально — от 10–15 % возросла до 80–90 % совокупного текста. Весьма вероятно, что новое профессиональное сканирование этих страниц и привлечение специальной техники сможет повысить эту долю до 95 %.
Они позволили не только впервые уточнить текст и содержание этого одного из центральных документов Холокоста (а все тексты членов зондеркоммандо именно таковы!), но и попробовать увязать его со вторым, 1947 года, текстом Наджари. Благодаря этому мы получаем новое, куда более глубокое представление как о самом авторе, так и о судьбе греческих евреев в Холокосте на территории Греции (уцелел лишь каждый седьмой!) и их роли в жизни и смерти еврейского зондеркоммандо в Аушвице-Биркенау.
Проступил не только текст — прояснилась внутренняя композиция документа. Он начинается и завершается обращениями к будущему находчику — с просьбой передать находку в греческое посольство или консульство: оттого и фрагменты, написанные по-немецки, по-польски и по-французски. Две страницы занимает короткий рассказ о пережитом Наджари в самой Греции (чему посвящена половина книги 1947 года), а все остальное — рассказ о зондеркоммандо в Биркенау.
    
История публикации и переводов текстов членов «зондеркоммандо»
История первых публикаций «свитков из пепла» из Биркенау содержит как минимум два отчетливых начальных этапа. Первый (условно говоря, польский) — растянувшийся на два десятка лет, с середины 1950-х и до середины 1970-х гг. и вобравший в себя большинство текстов членов «зондеркоммандо», выходивших в Польше на идише или на польском языке, а также в переводах на другие языки, выполненных с польского перевода.
Второй этап (условно израильский) охватил период с середины 1970-х до конца 1980-х гг. и добавил в разряд опубликованного «В сердцевине ада» Градовского и внес ряд существенных корректур к опубликованному на первом этапе. Центральным изданием этого этапа стала книга Б. Марка «Свитки Аушвица», так же переведенная на многие языки.
Третий этап, начавшийся в начале 1990-х и продолжающийся до сих пор, — принципиально международный, без какой бы то ни было страны-лидера или центрального издания. Он характеризуется исправлением текстологических дефектов, порожденных на первом этапе, по крайней мере в русскоязычных изданиях, а также значительным усилением научного аппарата публикаций за счет использования в нем новых сведений, обнародованных в 1990–2000-е гг. прежде всего Г. Грайфом и А. Килианом.
 
Все началось с публикации в 1954 году в «Бюллетене Еврейского исторического института» текста рукописи «неизвестного автора», впоследствии идентифицированного Б. Марком и Э. Марк как Лейб Лангфус.
Самые первые публикации, как правило, выходили на польском языке. Исключениями стали только тексты З. Градовского, впервые (1977) напечатанные на идише — в Польше («Письмо из ада» — фрагментарно) и Израил «В сердцевине ада»).
Примечательно, что первые переводы — гораздо старше первоизданий: это переводы З. Градовского на русский язык, сделанные Я. Гордоном 1945, М. Карпом в 1948(?) и Миневич в 1962 гг.
Спецвыпуск «Освенцимских тетрадей», составленный из рукописей членов «зондеркоммандо» в переводе на польский язык, стал их первой сводкой (1971). К сожалению, дефекты перевода рукописей (например, Градовского) при этом не были исправлены. Затем последовали сводные переводы книги с польского на немецкий (1972) и английский (1973) языки. К сожалению, навязанные цензурой дефекты польской публикации перекочевали и в эти переводные, но опубликованные в Польше книги.