Жизнь и смерть в аушвицком аду

Я, 14 октября 1942 года был арестован гестапо в городе Кракове, где я находился в гетто. Арестован я был за то, что я еврей. В гестапо я содержался под стражей два месяца, а 19-го января 1943 года был доставлен в Освенцим в лагерь для заключенных. Сначала я был помещен в отделение лагеря Биркенау, а через три дня был направлен в отделение лагеря Моновиц. В Моновице один из нашего транспорта заболел тифом, посему всех нас (1200 человек) возвратили в Биркенау. На третий день после возвращения в Биркенау к нам в блок № 27 пришел арбайтсдинст (начальник работ) немец ГРОЛЬ (унтершарфюрер), который спросил у нас кто может работать маляром, столяром и слесарем. Я и еще 12 человек назвали свои специальности (я по специальности слесарь) и нас всех 20 человек переправили в 11-й блок лагеря Аушвиц (тюрьма лагеря).
В тюрьме мы переночевали одну ночь, а утром нас всех перевели работать в крематорий. Мы не знали, что нас поведут работать в крематорий. Крематорий помещался около политического отдела. Все 20 человек по национальности были евреи. В крематории с нами всего работало 33 человека, из них евреев было 26 человек, поляков 7 человек. В крематории был капо (руководил работами по сожжению) поляк МЕТИК Морава из города Кракова, тоже из заключенных. Из немцев старшим был шеф крематория ГРАБНЕР — оберштурмфюрер.
В крематории я работал один месяц. В крематории мы сжигали трупы, которые доставлялись нам на автомашинах. В крематории в Аушвице при мне живых людей не газировали и не сжигали, а сжигали только трупы. Трупы эти свозили с территории лагеря, люди эти были или умершие своей смертью или убитые и расстрелянные немцами. В крематории было три печи по два отвора в каждой. В каждый отвор закладывалось по пять трупов. Процесс сжигания одной операции длился полтора часа. Мы 20 человек как ученики работали в крематории по 12 часов, с 6 часов утра и до 6 часов вечера, а вообще крематорий работал почти круглые сутки. За это время, т. е. за рабочие часы в крематории сжигалось ежедневно 250–300 трупов. В крематории имелась газовая камера, размером 7×15, высота 2 метра, а возможно немного больше. Что это была газовая камера, я знал со слов других и потому, что в потолке имелись люки с крышками, через которые забрасывались в камеру газы, и двери были особого герметического устройства с контрольными окнами. Такого же типа газокамеры я видел впоследствии в других крематориях лагеря. Были случаи в неделю 2–3 раза в крематорий привозилось 30–40 человек живыми, их там расстреливали агенты гестапо, а мы их сжигали. Печи в крематории были двухмуфельные (реторты), отапливались сухим генераторным газом. Генератор помещался позади печи. Каждая печь имела свои два генератора (один муфель, один генератор). В генераторе сжигался кокс. Температура доходила до 1200–1500о жары в реторте.
Этот крематорий действовал сначала 1940 года по февраль 1943 года.
Пепел из печей увозился на автомашинах, но я не знаю куда. В крематории людей сжигали без одежды. Где их раздевали я не знаю. Трупы были худые — кости, обтянутые кожей. Люди эти все были замученные немцами на работах, аппеле (проверка) и проч.
Во время работы над нами сильно издевались, били нас и в марте месяце из 20 человек нас осталось всего лишь 9 человек, а остальные были уничтожены — побиты, расстреляны и сожжены. В том же марте месяце нас всех перевели на работу в крематорий лагеря Биркенау. Крематорий этот нумеровался № 2, к этому моменту он только был выстроен. Этот крематорий был расположен с левой стороны железнодорожной колеи. До 15-марта мы нагревали печи, вернее просушивали их. С 15-го марта 1943 года начали поступать транспорты с людьми (целые эшелоны), их стали в большинстве завозить в крематории, газировать и сжигать. Первый транспорт поступил в крематорий с 4000 чел., присланными из гетто города Кракова. Все они были загазированы в одно время и сожжены. Там были матери с детьми, старые мужчины и женщины. В крематории было два больших подземных помещения, одно большое служило для раздевания, а второе меньшее для отравления газами. При входе в крематорий было написано на всех языках сверху, что это «дезинфекционная камера и баня». В газопомещении газировалось одновременно до 4000 человек. Люди в крематорий входили одетыми и с небольшими свертками вещей. Все вещи у них отбирались на рампе, где разгружались транспорта людей. В раздевалке были номера, люди раздевались, вешали свои вещи и проходили через дверь по коридору в газокамеру. Там была обстановка как в душевых помещениях, т. е. вверху были душевые распылители. В то время, когда люди заполняли газокамеру, дверь герметически закупоривалась и всех людей умерщвляли газом. Газы бросались в четыре люка, имевшихся в потолке. Люди умирали через 20–30 минут, а после мы их сжигали.
В газокамере имелось два вентилятора — один натяжной, а второй нагнетающий. Людей мы брали для сжигания после проветривания газокамеры. Входили мы в газокамеры в противогазах. Люди после газирования выглядели по-разному, т. е. в разных искаженных позах, с искаженными лицами, вцепившиеся друг с другом матери с детьми и т. д.
Циклон-газ в газокамере распространялся через имевшиеся сетчатые колонны, представляющие собой канал прямоугольного сечения с двойными сетчатыми стенками. В этом крематории имелось пять триумфальных печей. В каждый муфель закладывалось по 4–5 трупов. Трупы сваливались за 20–25 минут. Этот крематорий функционировал с марта 1943 года по октябрь 1944 года, т. е. один год 8 месяцев. После газирования людей они лифтом подавались в особую комнату, комнату второго этажа, там у людей снимали золотые серьги, часы, кольца, вырывали золотые зубы, все это складывалось в отдельные сундуки, а люди на тележках увозились к печам, укладывались в них и сжигались. У женщин перед погрузкой в лифт снимались волосы и направлялись в особые склады. Когда люди входили в помещение, где была раздевалка, там находилось много СС-овцев с собаками и дубинками, которые, в случае если кто сопротивлялся и не хотел идти в газокамеру, загоняли их с собаками, били палками, обливали водой.
Всего в крематории в такой называемой зондеркоманде нас работало до 70 человек заключенных. СС-манов, охраняющих нас и следящих за порядком, было до 7 человек. В крематории было четыре врача из заключенных, они вскрывали трупы умерших и т. д., но на газированных, и вели какой-то учет. Все работники зондеркоманды жили в лагере, в блоке № 2. Крематории, если были транспорты людей, работали круглосуточно. Люди уничтожались беспрерывно тысячами. За сутки уничтожалось в среднем до 3000 человек.
Весной 1943 года было построено еще три крематория, где также стали уничтожать людей посредством газирования и сожжения. Рядом с крематорием № 2, начал функционировать крематорий № 3, точно такого же типа, как и № 2, и такой же пропускной способности. Следующие были крематории № 4 и 5, они были другого типа. В каждом крематории была одна печь с 8-ю муфелями. В муфель закладывалось 4–5 человек. Продолжительность сожжения была 35 минут. В день одна печь сжигала до 1200–1500 человек. Очень много людей уничтожалось летом 1944 года, работало по уничтожению 4 крематория и 4 больших костра, уничтожали французских повстанцев и венгров. Я все время работал в зондеркоманде, и мне приходилось работать во всех крематориях и на кострах, поэтому я знаю все подробно. Во всех крематориях были установлены газогенераторы, которые работали на коксе.