Интимное средневековье. Истории о страсти и целомудрии, поясах верности и приворотных снадобьях
1439 год. Присяжные говорят, что некая Маргарет Хэтвик… из прихода церкви Святого Эдмунда на Ломбард-стрит часто сводила девушку по имени Изабель Лэйн с жителями той же улицы и другими неизвестными мужчинами, в результате чего Изабель была лишена девственности против ее воли в доме вышеназванной Маргарет и иных местах за определенную сумму денег, уплачиваемую вышеназванной Маргарет; впоследствии упомянутая Маргарет четыре раза водила указанную Изабель, против ее воли, в публичные дома на берегах Темзы в Суррее для порочной связи с неизвестным джентльменом.
Особенно печально, что молодая девушка вступила в эту новую жизнь отнюдь не добровольно, но, лишенная девственности и считавшаяся обычной шлюхой, уже почти не имела шансов на брак, хороший или не очень. Как девушка попала к Маргарет Хэтвик и почему не ушла от нее, в протоколе не упоминается; судя по всему, у нее, как и у дочери Марджери Таббе, не было выбора.
Эльс фон Айстетт и Барбара Таршенфайндин из Нёрдлингена
Третий, не менее душераздирающий случай — дело бедной кухарки по имени Эльс. В XV веке молодая немка Эльс фон Айстетт жила в борделе и работала там кухаркой. Ее принуждали спать с клиентами против ее воли, и в результате она забеременела.
Заведением управляли Линхарт Фрайермут и Барбара Таршенфайндин; узнав о беременности Эльс, Барбара, не теряя времени, взялась исправить ситуацию. Примерно на двадцатой неделе беременности Барбара заставила девушку выпить некое снадобье, после чего у той случился выкидыш.
Словно такого ужаса недостаточно, Барбара всего через несколько дней вернула Эльс на работу в бордель, заставив поклясться хранить произошедшее в тайне. Если бы это было так просто… Женщины между собой разговаривают, и проститутки не исключение, так что уже довольно скоро остальные женщины, работавшие на Барбару и Линхарта, горячо обсуждали случившееся. Да и клиенты начали перешептываться о том, что Эльс почему-то совсем недавно была такой большой и вдруг стала такой маленькой.
А потом Барбель фон Эсслинген, которая тоже работала в борделе Барбары, сказала, что собственными глазами видела ребенка мужского пола, лежавшего на скамейке в комнате Эльс, пока сама Эльс корчилась от боли на кровати. После того как Барбель рассказала об этом другим женщинам, ее выгнали из борделя; Барбара, заботившаяся о репутации заведения, куда-то ее спровадила. Но было уже поздно. Слово не воробей. В 1471 году муниципалитет Нёрдлингена начал расследование слухов о неподобающих поступках Барбары и Линхарта. Нам остается надеяться, что справедливость все-таки восторжествовала, поскольку в записях об этом не говорится ни слова.
Искупление
Женщины, ступившие на путь проституции, почти не имели шансов с него сойти. Вариантов, как блуднице искупить свой грех и стать честной женой и матерью, было очень мало, но в 1198 году оптимистичный папа Иннокентий III провозгласил, что жениться на шлюхе, чтобы направить ее на путь истинный, считается актом милосердия и благотворительности. То есть они могли бы выйти замуж, если бы нашли мужа.
Что было крайне маловероятно.
Великое спасение
Лучший способ сменить образ жизни и оставить греховную деятельность позади заключался в том, чтобы покаяться и присоединиться к какому-нибудь религиозному ордену. В то время церковь его больше всего одобряла, ибо потенциальных мужей и других подобных соблазнов на территории монастыря явно было маловато. И все равно монастыри и религиозные ордена XIV века, такие как Орден кающихся сестер святой Екатерины в Монпелье, содержали новообращенных, в прошлом сильно грешивших женщин, отдельно от более серьезных монахинь — просто если окажется, что их благие намерения не до конца искренни. Да, вот так.
В монастыре Ордена кающихся сестер святой Екатерины исповедь представляла собой не слишком напряженную процедуру; она проводилась раз в месяц, а не каждое воскресенье или каждый день. Пребывание там — в своего рода доме для престарелых для женщин, уже слишком старых, чтобы зарабатывать на жизнь проституцией, — было совсем неплохим вариантом, и послеобеденные разговоры сестер об их бурном прошлом, вероятно, стоили того, чтобы их подслушать. Наверняка за столом обсуждались горячие темы вроде «грехи, которые я совершила» и «с кем я особенно повеселилась», а вовсе не итоги благочестивых раздумий [31].
Степень искренности покаяния в Ордене варьировалась по скользящей шкале от «не слишком раскаялась» до «может, совсем немного каюсь». Прием новеньких тоже, наверное, был любопытным спектаклем, который стоило бы посмотреть. Предупреждаю, приведенный далее сценарий — плод моего воображения, а не стенограмма реальных событий.
Сестра Агнес из Ордена кающихся сестер святой Екатерины набирает в подвале вино для праздника Сретения Господня [32], который состоится на следующей неделе. Чтобы очистить всех девочек, понадобится целый чан вина. Тут раздается стук в дверь, и из тени появляется фигура нерешительной пожилой женщины явно сомнительной внешности…
Сестра Агнес: Я могу вам помочь?
Женщина: Наверное, можете. Я хочу вступить в ваш орден.
Сестра Агнес с подозрением смотрит на визитершу.
Сестра Агнес: Ты же проститутка, не так ли?
Женщина: Нет. В смысле… э-э… да. Бывшая.
Сестра Агнес: Понятно.
Женщина: Но я хочу оставить все это позади. Я чувствую, что… м-м… что я раскаиваюсь и все такое. Мне… э-э-э… очень жаль, что я это делала.
Сестра Агнес: Понятно.
Женщина: Но мне сказали, что если я действительно искренне раскаиваюсь, то могу вступить в Орден и жить здесь до конца дней, что питание и ночлег бесплатно, ну и… э-э-э… еще молиться надо… Ну и разное такое… Так ведь?
Сестра Агнес: Что-то не похоже, чтобы ты о чем-то сожалела. Искренне ли твое раскаяние?
Женщина: О да! Я ужасно сожалею о некоторых вещах, которые делала. Уверена. Я очень-очень жалею. Я чувствую… э-э-э… огромное раскаяние?
Сестра Агнес: Хм. Расскажи-ка мне о чем-нибудь, о чем ты особенно сожалеешь.
Женщина: Ну хорошо. Когда-то власти Парижа конфисковали у меня накидку с капюшоном на меховой подкладке. Очень об этом сожалею. И еще сожалею, что меня арестовали в Ницце; они тогда отобрали у меня серебряный пояс, очень красивый. Его тоже ужасно жаль. А еще был случай, когда распутный монах из монастыря Святого Бернара попросил меня кое-что сделать в постели, а затем смылся не заплатив. Он, кстати, был таким милашкой. Я бы хотела еще немного с ним посожалеть.