Фитин

Но, разумеется, знал и Павел Фитин, который, скорее всего, и предлагал кандидатуры для ведения переговоров — утверждал их, безусловно, сам Лаврентий Павлович.
По окончании переговоров, которые продолжались целых две недели, после того, когда были составлены вышеуказанные документы, Гиннес сообщил в Лондон:
«Как мной, так и русскими властями соглашение рассматривается не как политический договор, а как основа для практической работы наших связующих звеньев и не нуждается в официальной подписи» [391].
В идеале, главными сферами сотрудничества должны были стать: координирование работы по саботажу и определение объектов для этого; обмен информацией и разведывательными сведениями; обмен достижениями и опытом в области усовершенствования новых технических средств и методов подрывной работы; оказание друг другу содействия по внедрению агентуры в оккупированные Германией страны.
«Специальным разделом в документе были определены условия поддержки партизанского движения в оккупированных странах Европы и распределены сферы деятельности сторон: за Англией — Западная Европа от Испании до Норвегии, а также Греция; за СССР — Румыния, Болгария и Финляндия. Что касается организации партизанских отрядов в Польше, Чехословакии и Югославии, то этот вопрос должен был обсуждаться между СССР и правительствами указанных стран» [392].
Из сказанного можно понять, что обе стороны уже тогда всерьёз задумывались о судьбах послевоенной Европы и своих сферах влияния в ней.
Спецслужбы действительно начали сотрудничать. Чичаев отправился в Лондон — в качестве руководителя «советской секции» и под официальным прикрытием советника посольства. Из Лондона, руководить «английской секцией», вскоре приехал на смену Гиннесу большой специалист по Советскому Союзу полковник, произведённый затем в генералы, Джордж Альфред Хилл. Он хорошо говорил по-русски, так как в детстве некоторое время жил в Москве, потом приехал в Россию в качестве коммерсанта, затем, уже во время Мировой войны, выполняя задание соответствующей службы, оказался прикомандирован к Русской армии в качестве авиационного специалиста, так что февраль 1917 года он встретил в Могилёве, в царской Ставке, потом, вроде, состоял в качестве какого-то советника при наркоме Троцком, принимал активное участие в подготовке знаменитого «заговора послов» — и успел вовремя покинуть Россию, чтобы возвратиться в неё теперь уже официальным сотрудником британской разведки трагической осенью 1941 года.
Как стало известно нашим «компетентным органам», Дж. Хилл быстро развернул в Москве бурную деятельность, совмещая свои официальные обязанности с контрразведывательным обеспечением британского посольства и сбором разведывательной информации по стране своего пребывания... Понятно, что иного от него здесь и не ждали, точно так же, как и в Лондоне с большой настороженностью отнеслись к советскому представителю Ивану Чичаеву.
«Через месяц британская контрразведка имитировала проникновение “воров” в его рабочий кабинет в особняке советского посольства при союзных правительствах в изгнании. “Воры” ничего не украли, но им не удалось обнаружить и интересовавшие британские спецслужбы документы, которые хранились не здесь, а в шифровальной комнате посольства СССР в Англии» [393].
В общем, англичане опозорились.
Первая группа наших связников прибыла в Англию уже в ноябре 1941 года. В составе группы была «Ханна», которую вместе с проводником 10 января 1942 года переправили на быстроходном катере к берегам Франции. «Ханна» успешно добралась до Парижа, где разыскала руководителя нелегальной группы «Рома» — француза, опытного агента советской разведки; его группа объединяла основную часть нашей агентуры во Франции и работала очень результативно. «Ханна» помогла этой группе, а также группе другого нашего опытного агента «Густава» наладить радиосвязь с Москвой.
Однако «Ханне» — никакой информации о ней, кроме оперативного псевдонима, мы не имеем, хотя и можем предположить, что это была советская комсомолка, — хотелось активно действовать, и она настояла на том, чтобы «Ром», как он ни противился, включил её в одну из диверсионных групп. Но ведь она была связной, а не специалистом по диверсионной деятельности! «Ханну» задержали при попытке поджога зернового склада. Она молчала на допросах, но это ничего не изменило — у неё на квартире были найдены материалы, позволившие гестаповцам выйти на руководителя группы и других подпольщиков. «Ром» попытался взять всю вину на себя, но это не спасло группу и его товарищей. Многие, в том числе «Ром» и «Ханна», были казнены, другие — брошены в концлагерь.
Пожалуй, это был единственный успешный вывод агента в тыл противника при содействии британских союзников.
«Всего за период со дня заключения соглашения по март 1944 года в Англию было отправлено 36 агентов, 29 из которых были выброшены в Германию, Австрию, Францию, Голландию, Бельгию и Италию. Трое погибли во время полёта и четверо, так называемая “группа Гофмана”, возвращены в СССР...
Каких-либо сведений о судьбе выведенных в европейские страны агентов в архивах СВР не имеется. Лишь в отношении некоторых в документах есть пометки типа: “Высажен, но связи нет”» [394].
Уточним, что «группа Гофмана» состояла из австрийцев, причём людей, как выяснилось, довольно случайных. Они достаточно долго находились в Англии в ожидании заброски в немецкий тыл, так что наши союзники сумели найти к ним подходы и перевербовать, рассчитывая использовать их в работе против СССР. Гофман и его товарищи рассказали всё, что знали про НКВД и свои контакты с его сотрудниками, про характер задания и свои связи в Австрии, отдали англичанам для ознакомления все подготовленные для них документы... Когда на Лубянке узнали о произошедшем, то группа была возвращена в Советский Союз — несмотря на всё своё нежелание и просьбы к «британским коллегам» о помощи. Однако «выпотрошенные» агенты англичанам были уже совсем не нужны, никаких перспектив для их использования не намечалось, а потому британская разведка и не препятствовала своим «советским коллегам». Хотя и были некоторые сложности в вопросе возвращения, но это были чисто технические трудности...
Так что союзнические отношения между SIS и НКВД как-то не сложились, задуманные мероприятия особых успехов не принесли. Разумеется, мы не станем винить во всём англичан — уж если отношения не сложились, то в том обычно виноваты двое.
«Вместе с тем и советская внешняя разведка не всегда в полной мере учитывала все сложности, связанные с заброской агентуры в немецкий тыл, начиная с особенностей весьма жёсткого контрразведывательного режима в Германии и заканчивая какой-либо своевременно не предусмотренной, но очень важной мелочью. Не всегда наши агенты были достаточно тщательно подготовлены и проверены. Совокупность указанных факторов привела к тому, что в 1943 г. заброска наших агентов в Германию через Англию была прекращена» [395].