Фитин

Скажем, что блистательному разведчику Дмитрию Быстролётову [160] — он работал в ИНО с 1925 года, владел двадцатью иностранными языками, приобрёл ряд ценнейших агентов в различных странах Европы, — повезло гораздо меньше. В 1937 году он возвратился в СССР по завершении очередной командировки, а в 1938-м, по доносу, был арестован как иностранный шпион, после чего шестнадцать лет, до 1954 года, провёл в заключении... Но Быстролётов всё-таки доживёт до 1975 года, тогда как жизнь «более везучего», как казалось, Арнольда Дейча оборвётся по трагической случайности в 1942-м.
Говоря про Англию, нельзя сразу же не вспомнить про её извечную соперницу и союзницу Францию. В 1930-е годы на французской территории действовал весьма разветвлённый и дееспособный, как это называлось, разведаппарат, который позволял успешно решать поставленные перед резидентурой задачи. Помимо работы по политической и научно-технической линиям, резидентура уделяла большое внимание разработке антисоветской эмиграции,ведь после окончания Гражданской войны в СССР в одной только Франции осело не менее полутора миллионов наших бывших соотечественников, в подавляющем своём большинстве не испытывавших никакой симпатии к советской власти. В Париже находился штаб РОВС — Русского общевоинского союза, самой массовой организации русской эмиграции, декларировавшей своей целью непримиримую борьбу против коммунизма. В свою очередь, советская разведка развернула непримиримую борьбу против РОВС и, в особенности, его руководства. В числе агентов парижской резидентуры были министр Временного правительства и председатель Московского биржевого комитета С. Н. Третьяков, генерал-майор Белой армии Н. В. Скоблин, знаменитая певица Надежда Плевицкая. Эти и другие люди помогли нанести по РОВС ряд воистину смертельных ударов, которые хотя и не уничтожили Союз полностью, но дезорганизовали и разложили его. Сотрудникам ИНО удалось не только фактически взять работу РОВС под свой контроль, но и сначала, в 1930 году, похитить прямо в Париже его председателя генерала от инфантерии Александра Павловича Кутепова, а затем, в 1937-м, в Сен-Клу, под Парижем, — его преемника генерал-лейтенанта Евгения Карловича Миллера. Ощутимые удары были также нанесены по находившимся во Франции руководящим центрам НТС — Народно-трудового союза, ОУН — Организации украинских националистов и троцкистских организаций.
В период гражданской войны в Испании «легальная» и нелегальные резидентуры во Франции занимались, в частности, вербовкой добровольцев в ряды интернациональных бригад и их использованием в интересах разведки. Парижская «легальная» резидентура, совместно с мадридской, создала специальную школу по подготовке разведчиков и диверсантов для действий в тылу франкистских мятежников. В 1937—1939 годах агентам советской разведки удалось также наладить получение документов из британского посольства...
Чтобы не утомлять читателя долгими перечислениями, завершаем нашу «кругосветку» Соединёнными Штатами Америки, хотя, насколько нам известно, «легальные» и нелегальные резидентуры советской разведки успешно действовали ещё во многих странах.
США интересовали разведку — то есть советское руководство — в качестве потенциального союзника в предстоящей борьбе с нацизмом, а потому резидентуры собирали данные об отношении американского руководства, бизнеса и общественности к вопросам развития связей как с Советским Союзом, так и с государствами пресловутой «оси». К тому же Соединённые Штаты являлись страной с передовой экономикой и новейшими технологиями, а потому «легальная» резидентура, созданная в 1933 году после установления дипломатических отношений между СССР и США, наиболее активно работала по линии научно-технической разведки.
«Разведка решала задачу добыть сведения о новейших достижениях США в области науки, техники и вооружений. В этой связи внешняя разведка приобретала в США источники информации о новых видах американского оружия, разрабатываемого в конструкторских бюро или поступающего в войска для их оснащения» [161].
Один из первых советских нелегалов, работавших на Американском континенте, носил псевдоним «Чарли»; о нём известно лишь то, что в 1938 году он был отозван в Москву — и о дальнейшей судьбе разведчика мы можем только догадываться, не испытывая при том особого оптимизма.
«Но в информационных досье удалось отыскать следы его деятельности. Чарли сумел установить деловые контакты с инженерами, технологами, представителями различных фирм, офицерами лётных и морских частей. Только за два первых года работы Чарли добыл важную информацию о спасательных аппаратах для моряков-подводников, данные об авиационных двигателях, характеристики двух типов танков, авиационного прицела для бомбардировщиков, детали конструкций гидросамолётов, сведения о дизельных моторах различного назначения, о переработке нефти. Разведчику удалось получить в начале 30-х годов доклад американского учёного Годдарда “Об итогах работы по созданию ракетного двигателя на жидком топливе”. Документ был доложен маршалу Тухачевскому [162] и получил его высокую оценку» [163].
С 1930 года в Нью-Йорке действовала резидентура, возглавляемая разведчиком-нелегалом Дейвисом, о личности которого также мало что известно. Резидентура наладила получение документальной информации из Государственного департамента США, имела источники в германских дипломатических представительствах.
В 1934 году в Штаты прибыл Борис Яковлевич Базаров — в прошлом офицер Русской армии, сотрудник ИНО с 1921 года, возглавивший нелегальную резидентуру, в состав которой входили И. Ахмеров, Н. Бородин, А. Самсонов, впоследствии получившие известность как профессионалы высокого класса. Нелегальная резидентура взаимодействовала с «легальной», которой изначально руководил Пётр Давыдович Гутцайт, до этого десять лет проработавший в центральном аппарате разведки. Деятельность их была весьма результативной, однако в 1938 году обоих резидентов вдруг отозвали в Москву, где им были предъявлены обвинения в шпионаже. Оба они были расстреляны в феврале 1939 года.
Работу «легальной» резидентуры возглавил тогда Гайк Бадалович Овакимян, выпускник МВТУ имени Н. Э. Баумана, химик по образованию, кандидат наук, владевший немецким, английским и итальянским языками. В США он работал с 1933 года — в качестве заместителя резидента по линии научно-технической разведки. Прибыл же он в Нью-Йорк под прикрытием аспиранта химического института, в котором впоследствии защитил докторскую диссертацию и официально перешёл на работу инженером в Амторг [164].