Герои подводного фронта. Они топили корабли кригсмарине

После небольшого ремонта в ноябре 1943-го М-111 вновь вышла к берегам противника в северо-западную часть Черного моря. К тому времени немецкие и румынские войска были уже окончательно изгнаны с Северного Кавказа и блокированы в Крыму. Роль морского транспорта для противника еще больше возросла, перевозки стали интенсивнее. Отыскать цель в море стало совсем несложно, сложнее стало атаковать, поскольку немцы значительно усилили противолодочную оборону своих конвоев, используя всевозможные катера, быстроходные десантные баржи и гидросамолеты.
Именно такое охранение и имел конвой, обнаруженный М-111 днем 12 ноября близ Днестровского лимана. Тем не менее это не остановило храброго командира, который, чтобы добиться успеха, повторил свой коронный прием – сближение с врагом на дистанцию пистолетного выстрела. Увернуться от такого залпа было невозможно. На этот раз торпедное попадание получил крупный транспорт «Теодорих», шедший с военным грузом из Констанцы в Одессу [62]. Капитан парохода попытался выбросить его на прибрежную отмель, но корпус судна переломился. Кораблям охранения не удалось обнаружить «малютку», и все сброшенные ими бомбы упали на безопасном расстоянии.
Интересная деталь: «Теодорих» в недалеком прошлом являлся советским судном «Волочаевка», которое на момент начала Великой Отечественной войны стояло на ремонте в Херсоне. При оставлении города в августе 1941-го оно было затоплено, но немцы подняли пароход и поставили в длительный ремонт. Он вступил в строй в октябре 1943 года и совершал свой первый рейс, когда выпущенная Иосселиани торпеда поставила точку в его карьере. Так наш командир помешал противнику использовать в своих целях ценный трофей, а все крупные суда на Черном море были у немецкого командования наперечет.
В декабре М-111 стала в длительный ремонт. Ярослав Константинович и его подчиненные имели все основания быть довольными итогами совместной службы на «малютке». Вместе они совершили 15 боевых походов, произвели 16 торпедных атак, двенадцать из которых в годы войны считались успешными. Хотя реальная результативность была заметно ниже заявленной, по сравнению с большинством других подлодок ЧФ М-111 заметно выделялась в лучшую сторону. Это не осталось не замеченным командованием. В течение 1943 года грудь Ярослава Константиновича украсили орден Отечественной войны второй степени, два ордена Боевого Красного Знамени и орден Красной Звезды. После потопления «Теодориха» командование представило Иосселиани к награждению высшей наградой СССР – званием Герой Советского Союза. В представлении указывалось: «Смелый и решительный офицер. В бою ведет себя мужественно и уверенно. Своим поведением вдохновляет весь личный состав подводной лодки на боевые подвиги. Пользуется заслуженным авторитетом среди подчиненных» [63]. Как мы могли убедиться из боевых примеров, вышесказанное не являлось пустыми словами. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 мая 1944 года высшая награда была присвоена герою.
Сам он в это время, правда, находился уже далеко от Черного моря. В начале 1944 года экипаж М-111 в полном составе решили заменить моряками Тихоокеанского флота, чтобы предоставить Иосселиани и его матросам заслуженный отдых. С другой стороны, черноморцы должны были пополнить ряды дальневосточников и передать им ценный боевой опыт. Но жизнь распорядилась по-своему. Как раз в этот момент союзники, принявшие осенью 1943-го капитуляцию итальянского флота, решили выделить нам в счет его раздела несколько кораблей. В их число входили и четыре подводные лодки. Но где взять экипажи, которые могли бы в кратчайшее время отбыть в Англию для приемки новых субмарин? Помимо других выбор остановился на команде М-111.
 
9 марта 1944 года Иосселиани получил приказ срочно передать «малютку» сменщикам, а самому вместе с командой срочно убыть в главную базу Северного флота Полярный! Приказание было выполнено. Характерная деталь: на пути между Туапсе и Армавиром поезд остановился у моста, снесенного разливом реки. Ремонт моста подводники восприняли как боевую задачу. Пришлось временно переквалифицироваться. А когда мост был восстановлен, железнодорожники не остались в долгу, наградив большую часть моряков и самого Иосселиани почетными значками «Отличник-строитель». В пункт назначения они прибыли без задержки. 23 апреля экипажи принимаемых кораблей погрузились на суда союзного конвоя и спустя несколько дней оказались в Англии, на военно-морской базе Розайт. Там экипажу Иосселиани предстояло принять и освоить бывшую британскую подводную лодку «Урсула».
Весь объем работ, предстоявший подводникам, сейчас даже тяжело представить. Незнакомый корабль, построенный иностранной промышленностью, где все таблички и надписи были на чужом языке, который никто из моряков ранее не изучал, требовалось в кратчайшее время не только принять, но и отремонтировать. Дело в том, что «Урсула» вступила в строй королевского флота в 1938 году, интенсивно воевала в первые годы Второй мировой войны, а с начала 1943 года стала учебной. Но, как говорится, нет худа без добра – устраняя многочисленные мелкие неисправности, моряки быстро практически изучили все механизмы и устройства субмарины, чем немало озадачили сдающий британский экипаж. В британском флоте, в отличие от советского, команда никогда не привлекалась к базовому ремонту своего корабля – это делали рабочие судостроительного завода. Нашлись и те из англичан, которые считали, что русские настолько безграмотны, что не освоят британскую технику на протяжении долгого времени. А тут получилось так, что уже спустя неделю-другую советские подводники лучше знали устройство подлодки, чем их британские коллеги! «Русские привезли переодетых инженеров!» – такая реакция английских газет вызывала только улыбку на лицах советских офицеров и матросов. 30 мая – чуть больше чем за 20 дней с момента прибытия в Англию – состоялась торжественная церемония передачи подводных лодок в состав советского ВМФ. С этого момента «Урсула» получила название В-4.
Но принять лодку и изучить ее устройство – это только первый этап. Требовалось еще научиться плавать и воевать. Для этого вся группа свежепринятых подлодок 10 июня перешла из Розайта в центр подготовки британских подводных сил в Данди, где буквально со следующего дня приступила к отработке учебных упражнений в береговых классах и на кораблях. Так, каждый офицер, допущенный к несению вахты, отработал в кабинете торпедной стрельбы по 15–20 торпедных атак с использованием английской аппаратуры. Субмарины совершили по четыре выхода в море, причем в двух первых выходах кораблями управляли британские экипажи, а советские офицеры и старшины находились на боевых постах и наблюдали за их действиями. В двух последующих выходах стороны поменялись местами – работали русские, а англичане в качестве инструкторов наблюдали [64]. 23 июля последние упражнения курса боевой подготовки были завершены, и спустя четыре дня корабль начал самостоятельный переход в Полярный. Путь субмарины пролегал через Норвежское и Баренцево моря, ставшие ареной ожесточенной борьбы между британским флотом и гитлеровским кригсмарине. Дважды подводникам приходилось уклоняться погружением от неизвестных самолетов, а один раз – от подводной лодки. О том, сколько опасностей таил этот переход, говорит хотя бы тот факт, что одна из четырех принятых лодок – В-1, которой командовал Герой Советского Союза Израиль Фисанович – пропала без вести. Экипаж В-4 сумел избежать всех опасностей и 5 августа прибыть в пункт назначения. Здесь морякам еще раз предстояло пройти курс боевой подготовки, в ходе которого они изучили особенности обстановки, сложившейся к этому моменту на Северном морском театре, а также основные тактические приемы, которые удалось выработать североморским подводникам за четыре года войны.