Город-Поезд

— Да… пробужденный… узнал… да у него глаза светятся… зови своих парней в больницу, пока мундирники сами пацана не забрали… ну да… ему же теперь одна дорога… сесть на Город-Поезд.
    
Глава 2. Трижды мертвый
После общей анестезии, использованной для проведения операции по извлечению пули из бедра и плеча, первое, что помню, — как в бреду учуял стоящий в палате запах стерильности. Сработала ассоциативная память, и я как наяву увидел одно из потерянных воспоминаний.
Я учился в школе-интернате для детей из неблагополучных семей. Домой родители нас забирали только на выходные. Как-то раз, в восьмом классе, мы с пацанами в общаге ночью варили доширак в ведре. По приколу, разумеется. Кипятильник, ведро, стаканы и никаких тарелок. Делали мы это в едва освещенном коридоре, рядом с медкабинетом, из которого пахло той самой стерильностью. Вот как сейчас в палате.
Это полубредовое воспоминание стало первым из того, что нового я о себе узнал. И это хорошо! Значит, детство, какое-никакое, у меня всё же было. Жаль только, ни своего имени, ни места учебы не вспомнил.
Воспоминание о школе волной ассоциаций задели и сообщение от Тальзеура. Пробуждение способности! Такое уведомление в мире Земли приходит только Одаренным — тем, кто может управлять маной и плести заклинания. И учат этому в самых крутых Академиях мира Тальзеура.
Одаренные также по сути своей являются живым билетом, открывающим в Городе-Поезде десять пассажирских мест для обычных, не одаренных магией людей. Не существует никаких других способов добраться до мира Тальзеура. Вот этому я в скорой тогда так сильно и обрадовался! Магия, чтоб ее! Я, оказывается, одаренный!
Воспоминания закончились. Я огляделся и ощутил накатившую тошноту. Последствия общей анестезии всё ещё дают о себе знать. Мысли спутаны, хочется закрыть глаза и спать дальше, но сознание протестует и не дает уснуть. Проморгался, зевнул и только после этого понял, что у меня на лице больше нет корки из засохшей крови. Осмотрел руки и понял, что в больнице меня отмыли от крови и грязи. Чувствуются бинты на руках, ногах и даже лице. Видимо, медики постарались залатать все «царапины» от побоев. А я в итоге соберу целую коллекцию шрамов.
В палате, кроме моей койки, находилась еще пара. На одной лежала незнакомая девчушка, совсем еще подросток. На лице кислородная маска, глаза прикрыты. А на второй постели сидит знакомый парень-храбрец. Всё свое внимание он уделяет смартфону, не замечая ничего вокруг. Судя по звукам, ему кто-то пишет, едва ли не по десятку сообщений в минуту. И именно эта противная трель и разбудила меня! Ему всё пишут и пишут, будто он звезда блогов.
Был и четвертый человек в палате. Сотрудник полиции сидел на стуле у двери, тоже с головой уйдя в свой телефон. Заметив, что я пришел в себя, он отлип от экрана и пулей вылетел в коридор. Не прошло и пяти минут, как в палату вошла группа из пяти человек. Все в белых халатах, поверх полицейской формы. И ни одного врача! Странно. А как же мои близкие? Должен же был меня кто-то искать.
Погонов не видно, но по наглым мордам и так понятно, что как минимум трое из них не рядовые менты. Один из пятерки шепнул кому-то в коридоре, и им мигом организовали в палате еще четыре стула.
Трое полицейских, видимо, более авторитетных в их компании, сели на стулья у дверей. А парочка более «молодых» — лет под сорок — поднесла стулья прямо к моей койке и села рядом.
— Кхе-кхе… я старший следователь Федор Ворошилов из Обнинского района. Веду дело о массовом похищении, — мужчина указал сначала на себя, а потом на более молодого мента, сидящего рядом. — Это сержант Спицын. Он немой, так что прямого участия в разговоре принимать не будет. Его специально из Москвы прислали ради этой… беседы. Уточню! Это не допрос. Мы с тобой просто разговариваем.
Первое, что я почуял, — это вонь. От Ворошилова несло одеколоном так, будто он вылил на себя целую цистерну этой дряни. Даже старухи так не духарятся. Сидящий рядом с ним Спицын стыдливо старался дышать ртом, не поворачивая голову в сторону коллеги.
— От вас… пахнет, — всё же выдавил я из себя. — Сильно пахнет!
Где-то совсем рядом раздался смешок, но я не понял, кто смеялся. Вроде всех людей в палате вижу.
— Потерпи малость, — Ворошилов как назло достал одеколон и еще раз мазнул себя им. — У меня аллергия на воду, уж пятый год как. Мыться нормально не могу. Приходится проводить длительную процедуру очистки иными средствами. А я тут, понимаешь ли, неделю на работе жил безвылазно. Начальство в темечко долбит. Жене на работе прохода не дают. Так что приходится этой пахучей дурью заливаться, чтобы ты вообще мог дышать рядом со мной. Так что терпи, боец.
От ударившего в нос запаха Спицын повернул голову, начал моргать и тихо беззвучно ржать. Федор недовольно поморщился, видя полное непонимание его проблемы. А чего они собственно хотят?! Зачем-то пришли, да и пахнут так, что цветы в палате скоро завянут. Вон храбрец на соседней койке нос зажимает.
Спицын улыбнулся и показал коллеге какой-то знак рукой, будто давая свое согласие. И следователь нехотя добавил.
— Спицын служит в ОВР, «Отдел внутренних расследований». Он одаренный, и у него крайне редкая способность «Детектор лжи».
— Так он из Тальзеура? — впервые подал я голос, стараясь дышать ртом а не носом. Ох уж этот запах одеколона!
— Он не сел на Поезд. Билет сгорел, — Ворошилов кивнул на коллегу. — Как видишь, эта заноза осталась жить на Земле, отказываясь присягать на верность Российской Империи. Повезло, что способность слабая, нулевой ранг силы, и может работать даже в нашем разряженном магофоне.
Так у способностей есть ранги силы?! Прежний я наверняка знал больше, но пока довольствуемся тем, что имеем.
— И зачем вы его в больницу ко мне вызвали?
— Я буду задавать тебе вопросы. А Спицын показывать, говоришь ты правду или ложь. Один палец — правда. Два пальца — ложь. Три пальца — сомнения или полуправда.
Прочтя по взгляду, что я готов к сотрудничеству, Спицын снова показал Ворошилову тот же жест рукой и следователь начал рассказывать о том, что им уже известно, предупредив, что многое рассказать не сможет из-за тайны следствия.
Нас и впрямь держали в здании заброшенного автовокзала рядом с заброшенной железнодорожной станцией. Прибывшие на возгорание медики и пожарные оказали первую медицинскую помощь всем тридцати семи выжившим. Пожарные успели найти даже тех, кто ушел далеко.
Лежащую на соседней койке девушку-подростка кинологи нашли в яме, куда похитители стаскивали трупы. Из-за побоев она впала в кому. Дыхание и пульс почти не прощупывались, и избивавшие нас уроды сочли её мертвой. На осенней прохладе она выжила только потому, что оказалась одаренной и пробудилась, находясь уже в коме.
Знакомый мне храбрец пробудился, когда на себе вытаскивал пленных из горящего здания. Ну, тех, кто уже сам не мог ходить. И я — третий и самый непонятный в их компании — пробудился, видимо, когда убивал бугая и тощего.