Час-корень

Кабинет был просторный, светлый. Вездесущее солнце уже лизнуло подоконники и столы, но пока не очень мешало. Лёгкий сквозняк гулял вдоль доски, над которой висел картонный мини-плакат с цитатой Белинского: «Создаёт человека природа, но развивает и образует его общество». Возле двери в углу приткнулся огнетушитель, а рядом — мусорная корзина с чёрным пластиковым пакетом. У дальней стены стоял шкафчик из ДСП, на полках пестрели книжные корешки.
Народ предпочитал садиться вдоль стен, подальше от учительского стола. В результате, середина класса оставалась пустой, как и пространство непосредственно вокруг Роберта. Таня с подружкой тоже оккупировала «камчатку». Рыбак Антон, с которым она вчера поругалась, смотрел на неё тоскливо с другого ряда, но игнорировался вчистую.
Звонок наконец-то грянул.
Вопли в коридоре постепенно утихли, учебный год начался.
— Так, — сказал Роберт, ещё раз оглядев класс, — а где остальные?
— Все здесь, — откликнулся здоровенный бугай с предпоследней парты.
— А, да, вас же всего четырнадцать. Ладно, будем знакомиться. Только сначала попрошу сесть поближе.
— Нам тут удобнее.
— А мне удобнее, чтобы вы пересели. Давайте, парни, не тратьте время. И девушки тоже, само собой.
По классу прошёл недовольный ропот. Десятиклассники переглядывались, но не двигались с места. Роберт сказал:
— Да ладно вам, прекращайте. Взрослые же люди — по крайней мере, на вид. К чему эта сидячая забастовка?
— Между прочим, — сказал бугай, — право на забастовку имеют все граждане. У нас в стране демократия.
— В стране — может быть, а в классе — оплот гнилого самодержавия. Вот возьму и задержу вас на перемене, как истинный душитель свобод. Компенсирую те минуты, что вы у меня сейчас отнимаете.
Борец за права трудящихся сдаваться явно не собирался, но тут очень кстати вмешалась Таня. Она переглянулась с подружкой и сказала:
— Пошли, Катюха. Роберт Александрович, а если мы перед вами сядем, вы нас обижать не будете?
— Первые полчаса постараюсь сдерживаться.
Раздались смешки, атмосфера несколько разрядилась. Стулья с шумом отодвигались, народ менял дислокацию. Когда с этим было покончено, Роберт, открыв журнал, провёл перекличку, после чего сказал:
— Фамилии ваши надеюсь скоро запомнить, имена тоже. Если буду вначале путаться, заранее прошу извинить.
— Ничё, — поощрительно кивнул здоровяк.
— А ты у нас Никита, правильно?
— Ну.
— Тебя-то вряд ли с кем-нибудь перепутаю. Ну и вообще, постепенно буду входить в курс дела, раз уж я теперь у вас классный. Удачно, кстати, что именно с вами у нас сегодня урок…
Катя, подруга Тани, подняла руку:
— Можно спросить?
Она была темноглазая, темноволосая и дородная. Смотрела прямо и чуть насмешливо. Эдакая казачка, бой-баба, которая и «коня на скаку», и дальше по списку. У Роберта возникло предчувствие, что общение с ней не будет гладким и ровным.
— Спрашивай, — сказал он.
— Вы к нам надолго? В город, я имею в виду.
— Как получится. Если сработаемся, останусь.
— К нам редко новые приезжают.
— Я уже понял. Но давайте всё-таки ближе к делу. По расписанию у нас с вами сейчас история, и надо, наверно, сделать небольшое вступление. Чтобы вы поняли, как мы будем учиться и чего я от вас хочу.
Он взял со стола учебник с памятником Гагарину на обложке. Показал всему классу:
— Понятно, что есть программа. Учебник, одобренный министерством. Даты и факты, которые надо вызубрить. В каком году, например, в России свергли царя, и когда человек впервые полетел в космос. Но я бы хотел, чтобы вы не только зубрили, но и думали тоже. Если заглянуть в прошлое, включив голову, то и настоящее понять легче. Иначе любой дурак может навешать вам лапшу на уши. Вы же не хотите, чтобы так получилось? Вот поэтому я и говорю, что история — это, в каком-то смысле, самый главный школьный предмет.
Кто-то из девиц фыркнул.
— Да, — сказал Роберт, — понимаю вашу иронию. Любой учитель считает, что его предмет — главнее всего. Но история — это то, что реально происходило. Это жизнь, понимаете? Там иногда такие сюжеты, что голливудские сценаристы нервно курят в сторонке. За примерами далеко не надо ходить. Наша страна за последние тридцать лет поменяла облик, как какой-то робот-трансформер. Идеология, экономика, даже название государства — всё стало совсем другое. Можете спросить у ваших родителей, это происходило на их глазах. Например, в девяносто третьем, когда по ТВ показывали, как танки в Москве подходят к Дому Советов и стреляют прямой наводкой.
— Ага, — подтвердил Никита, — мне батя как-то рассказывал. И фотки я видел тоже. Дом был сначала белый, а потом стал чёрный, особенно верхние этажи.
— Да. Убитые были, раненые. При этом стороны конфликта обвиняли во всём друг друга. До сих пор идут споры, кто был тогда прав, а кто виноват. Вдумайтесь только! События, по историческим меркам, происходили совсем недавно. Есть участники, очевидцы, протоколы, видеозаписи. И всё равно существуют две диаметрально противоположные версии! То есть как бы два варианта истории, которые друг другу противоречат…
Роберт запнулся. Голова неожиданно закружилась — возникло чувство, будто он резко развернулся на месте. Или, точнее, не он один, а всё здание школы сразу. Как если бы оно, здание, было кораблём, угодившим в водоворот, в чудовищную воронку, наполненную воем и грохотом.
Наваждение, впрочем, длилось всего секунду. Роберт поморщился и осторожно потёр висок. Из класса спросили:
— А кто тогда победил?
— В девяносто третьем? — уточнил он. — Если в двух словах, то победил Ельцин, тогдашний наш президент. Он сохранил власть, а через несколько лет его сменил Путин. Но это мы уже переходим из истории в современность. А если взять такие события, которые случились очень давно, много веков назад? Ну вот хотя бы…
— Куликовскую битву, — подсказали из класса.
— Ладно, пусть будет Куликовская битва. Шестьсот сорок лет прошло, вычленить факты сложно. Видео тогда, как вы понимаете, никто не снимал…
— Обидно, — заметил худощавый шатен, сидевший рядом с Антоном.
— Да, — согласился Роберт, переждав смешки, — обиднее некуда. Зато есть простор для воображения. Некоторые вообще говорят, что татаро-монгольского ига не было… Короче, я даже рад, что у нас с вами по программе — не древность и не средние века, а двадцатый век. Тут я вам смогу не только рассказывать, но и показывать. Нужен, правда, компьютер в классе…
Таня подсказала:
— Есть ещё кабинет, где другая историчка ведёт. Там у неё и комп, и проектор. Только без интернета.
— А, ну хоть так. Надеюсь, она нас пустит. Материалы я подберу, у меня дома много чего хранится на ноутбуке — скину на флешку и принесу. Собирал для себя — как знал, что когда-нибудь пригодится.