Терновая Лилия

Довольно улыбнувшись собственному отражению, я прошлась вдоль окон, с любопытством разглядывая сад. Вид открывался на другую часть, не ту, мимо которой проезжала карета, и цветов там оказалось куда меньше. Я вспомнила, что и у нас с Клеменс на завтра запланирована грандиозная распродажа — при небольшом везении девочкам удастся заработать в несколько раз больше обычного.
Дело в том, что весь город активно готовится к церемонии помолвки, которая пройдёт в дворцовом комплексе Солейль. И пусть он в удалении от столицы, гулять по такому случаю собирается вся страна, не то что город. Украшать Ровенс начали загодя: уже неделю как на всех домах висят пушистые цветочные и тканевые гирлянды, благо погоду маги обещали солнечную и сухую. Они-то проследят.
Ирен, благодаря этому празднику, уже неплохо подзаработала, как и наемные девушки. Конечно, с гильдией было бы сподручнее, но уж как есть. Я сильно надеялась, что нам удастся решить вопрос с регистрацией до королевской свадьбы. Вот уж когда народ разгуляется! В конце концов, монархи женятся далеко не каждое десятилетие.
Полюбовавшись ровно подстриженными кустами и остатками былой цветочной роскоши, я отошла от окна и побродила по гостиной. Присесть не решилась. Когда явится Ее Светлость, мне положено присесть в реверансе, а вскакивать перед этим с дивана — несолидно.
Дверь открылась почти беззвучно. Кажется, меня пытались застать врасплох. Зачем? Поймать на тайном отковыривании зеркала от стены? Чем еще там может заниматься чернь в знатном доме, оставленная без присмотра? Отпарывать золотую нить с подушек?
Представив себе азартно ковыряющуюся ножом в бархате Клеменс, я не сдержала усмешки и, опустив глаза долу, уверенно присела до самого пола, замерев со склоненной головой.
Герцогиня по положению ненамного ниже королевской четы или мага, и почтение ей положено оказывать соответствующее.
— Поднимись, дитя мое, — хорошо поставленный, звучный голос герцогини прокатился по залу, отражаясь от стен не хуже солнечных зайчиков. — У тебя поразительно изысканные манеры для цветочницы. Не подскажешь, из какого ты рода?
С облегчением выпрямившись (все же полуприсяд — не самое удобное положение), я чинно сложила руки поверх пышной юбки на правом бедре. Жест повторял мужское обыкновение придерживать на боку шпагу и был универсален для придворных обоего пола.
— Род мой не слишком знатен, Ваша Светлость, вряд ли вам случалось о нем слышать, — все еще потупившись, уклончиво ответила я. — Счастлива, что не оскорбила ваш взор своей грубостью.
Моего подбородка коснулась жесткая, холодная оправа веера из слоновой кости, заставив приподнять голову. Герцогиня изучала меня цепко, внимательно, выискивая малейшие недостатки и признаки порока.
Высокую причёску Ее светлости покрывал густой слой темной пудры, призванный замаскировать седину. Тело практически до подбородка скрывала плотная ткань с рельефным рисунком, выдавленным в бархате и вышитым дополнительно нитью темнее на пару тонов. Широкие юбки шуршали при каждом движении, ограждая ее личное пространство надежнее забора. Несмотря на почтенный возраст, кожа на лице была плотной и упругой, редкие морщинки у глаз и чуть углубленные носогубные складки ничуть не умаляли герцогине привлекательности. Серые глаза смотрели прямо и уверенно, Ее Светлость вполне осознавала свое положение и умело его использовала.
С этими словами герцогиня отступила в сторону и грациозно устроилась на ближайшем диванчике, кивнув мне на противоположный. Три служанки споро уставили низкий столик замысловатыми воздушными пирожными, две полупрозрачные чашки на блюдцах с цветочной росписью заняли свои места на противоположных концах, как короли, ожидающие первого хода пешки.
Я постаралась присесть достойно, что в ворохе юбок было весьма непросто. По мановению брови Ее Светлости нам налили дымящийся чай, — жасминовый, с легкой горчинкой в аромате — после чего слуги незаметно испарились, оставив нас наедине.
Герцогиня подняла чашку ко рту, отпила и беззвучно поставила обратно на блюдце. Я даже не стала пытаться повторять аттракцион. У моего тела со всеми его способностями есть предел.
— Могу ли я узнать, что именно вас смущает в идее организовать школу для девушек? — уточнила я. Мадам де Сурри на секунду прикрыла глаза, собираясь с мыслями.
— Видишь ли, затея эта в высшей степени благородная и возвышенная, и до тебя она приходила в голову многим достойным дамам, — медленно, веско, начала герцогиня. — Только вот она, к сожалению, обречена на провал. Молодые люди, вращающиеся в высшем свете, ищут соответствующих им по положению невест. То есть не только благородного происхождения, но и обеспеченных, с влиятельными родственниками, желательно в свите короля или королевы, или как-то иначе приближенных к трону и власти. Обездоленные сироты, какой угодно высокой родословной, им не интересны. А девушкам, получившим образование, не будет комфортно в глуши, куда их увезёт тот, кто может позариться на титул без гроша за душой. Все эти спешно разбогатевшие купцы, жаждущие дворянства, и пробившиеся с низов адъютантишки.
Ее Светлость брезгливо поморщилась, выражая свое отношение к заработавшим себе на жизнь трудом и потом простолюдинам, и снова отпила чаю. Я воспользовалась наступившей паузой.
— А что, если девушек готовить именно к жизни в глуши?
Герцогиня недоуменно захлопала глазами. Рука с чашкой дрогнула, конфуза удалось избежать чудом.
— А к чему там готовиться? — переспросила она. — Сидеть в комнатах вышивать? Невелика наука.
Теперь уже глазами пришлось хлопать мне. Это она считает, что жизнь в столице заканчивается, а за пределами ее — глушь и волки? Или что в поместье женщине нечем заняться? Так у меня пример Ирен перед глазами.
— Почему же вышивать, — осторожно возразила я. Рушить иллюзии нужно постепенно, тем более, когда они подпитываются чувством собственного превосходства. И ведь очевидно, что герцогиня хочет девушкам добра и надеется принести им пользу, но искренне почему-то считает, что жизнь в столице, в эпицентре дворцовых интриг, — это предел мечтаний каждой женщины. — Можно еще заняться хозяйством. Цветы выращивать. Помогать мужу следить за работниками. Организовать мастерскую какую-нибудь, в конце концов. Ткацкую, или швейную, или гончарную, смотря какая местность.
Герцогиня, не сдержавшись, фыркнула.
— Это ты предлагаешь дворянок обучать гончарному делу? А для помощи ее мужу управляющий есть.
— Я предлагаю обучить их счету, потому что управляющие имеют свойство прикарманивать излишки, — невозмутимо ответила я, недрогнувшей рукой взяв невесомую чашечку и отпив изрядно остывшего чая. Получилось не так грациозно, как у Ее Светлости, но хоть не пролилось ничего. — И планированию расходов. И организации труда, своего и чужого. И основам управления — землями, или работниками, или даже войсками — мало ли что в приграничье случится. Это с Бискайей у нас мир, и то недолгий. А другие соседи не дремлют. И если, не приведи Пресветлый, ее муж получит ранение в битве, эта гипотетическая дворянка сможет управлять крепостью, пока Его Величество не пришлёт подкрепление.