Терновая Лилия
На спине, чтобы подчеркнуть отсутствие шнуровки и наверняка привлечь к этой области внимание, у самого основания жакета — назовём своими словами: над попой — я навертела гигантский цветок из обрезков материала. Он игриво колыхал лепестками при каждом движении. Не знаю, как модистки, а внимание мужчин мне точно обеспечено. Так что за локоть Клеменс я держалась очень крепко и в подворотни не заворачивала. Только широкими улицами, только в скоплениях народа.
А самое главное — каблуки.
Новую обувь выдумывать я не стала. Пока что. Просто не хватило денег. Зато в скромную пристойную модель с привычными шнурками высотой до щиколотки и на кожаной подошве, за которую я отдала последние десять денье, сапожник внёс некоторую коррективу.
Если сабо из цельного дерева и деревянные же подошвы едва слышно глухо бухали по камням мостовой, то кожаные ступали практически бесшумно. Мне не подходило ни одно, ни другое. Мне нужно было привлечь внимание к нарядам, но не идти же, покрикивая: «Новая модель — красиво, практично!»
Поэтому в кожаный каблук сапожник вбил несколько коротких крохотных гвоздиков. Теперь при каждом шаге раздавался звон, будто я ударяла миниатюрными молоточками по наковальне.
Головы прохожих невольно поворачивались в нашу сторону, ища источник звука. Клеменс сияла, как золотой ливр, одаривая всех проходящих мимо царственной загадочной полуулыбкой.
Главный рынок устраивался не на самой Фальгаррской площади, — ясно, что подобным низким мероприятием близкое к королевскому дворцу место не осквернят — но неподалёку. Два параллельно расположенных широких бульвара на выходные становились местом торжищ. Прилавки располагали прямо между вековыми деревьями, уверенно пробивавшимися сквозь брусчатку. Пахло свежей выпечкой, выделанной кожей и человеческим потом. Нас с Клеменс спасали пионы, воткнутые в прически: они хоть немного приглушали вонь, позволяя наслаждаться солнечным днем и поглядывать по сторонам с любопытством, а не зажав нос.
С моей стороны интерес был чисто теоретическим. Оставшиеся считанные денье я даже с собой не взяла, дабы и соблазна потратить не возникало, потому что мотки тончайших кружев и тонкая вязь серебряных украшений сбили бы с пути истинного и святую. Здесь уже были представлены не только мелкие торговцы, приехавшие из отдаленных областей сбыть излишки продукции, но и многие крупные лавки считали не зазорным поставить свой прилавок и порекламировать таким образом товары, а заодно избавиться от залежалой некондиции.
Уже на выходе с главного рынка дорогу нам заступила богато одетая женщина. За ней с корзинами, полными снеди, скромно опустив глаза, держались две служанки или же помощницы.
Потому что первая же фраза выдала ее личность сходу.
Волосы неожиданной собеседницы были уложены в сложную прическу и украшены жемчужной нитью. Густо расшитое золотом платье в пол мело подолом грязную брусчатку, но ее подобные мелочи не занимали. Те, кто может позволить себе нескольких служанок разом, не задумываются о том, как отчищать пыль — этим займутся другие.
Дама смерила меня с головы до ног цепким взглядом, отметив и пуговицы, и рукава. Могла бы — насквозь просверлила бы во мне дырку, чтобы узнать, как там сзади держится без шнуровки шов.
— Где пошили? — резко бросила она и, не дождавшись моментального ответа, недовольно нахмурилась. — Неужели Шаппель? Нигде нет покоя от этой выскочки. Только вот ткань какая-то убогая…
Безо всяких извинений и испрашивания разрешения она протянула руку и бесцеремонно пощупала сначала воланы на манжете, а затем и юбку. И снова скривила рот на сторону.
Я задрала подбородок повыше и стиснула локоть Клеменс.
Вот на нас и выскочил тот самый зверь, которого мы все это время загоняли.
— Этот костюм я сшила сама. А вы кто такая?
Глаза дамы почти вылезли из орбит. Одна из служанок закашлялась, безуспешно маскируя смешки.
— Это же великая Вивьен Леклер! — с пафосом возмутилась вторая помощница, и дама благосклонно кивнула ей, благодаря за сообразительность. И то верно: не дело первой представляться всяким простолюдинкам.
— А я простая цветочница Лили, очень приятно, — присела я в идеальном реверансе, которым положено приветствовать равных по положению. Не знаю, откуда во мне это сидело, но всплыло знание очень вовремя. Мадам Леклер подавилась ядом от моей наглости, а я потянула Клеменс за локоть и мы, обогнув живописно кашляющую группу, устремились обратно к дому.
— Погоди, — от взятого мною темпа хозяйка немного запыхалась и через квартал взмолилась о пощаде. — Не беги. И потом, ты разве не хотела с ней поговорить о твоих идеях?
Я отрицательно покачала головой.
— Точно не с ней. Вы ее видели? Сколько шитья, украшений и золота — и все, чтобы просто чтобы выйти на рынок за покупками? У нее нет ни вкуса, ни фантазии — все маскируется блеском драгоценностей. И побольше, побольше! Нам нужна не она, — я довольно усмехнулась. — Нам нужна ее конкурентка. Эта самая Шаппель.
— То есть мы идём к мадам Шаппель? Ты знаешь, где ее ателье? — уточнила запутавшаяся Клеменс. Я снова мотнула головой.
— Понятия не имею. Но уверена, что она скоро узнает, где живете вы.
Расчёт мой был прост и тонок, и, как и многие планы, зависел от многих факторов. Как то: разветвленность агентурной сети обеих модисток, их зацикленность на гонке за звание лучшей и интерес к новинкам.
По утрам я сидела с девочками не просто так — я собирала информацию. Пусть бедным цветочницам никогда будут не по карману шикарнейшие платья от элитных ателье, шьющих заказы исключительно для королевского двора, но знать они будут о них все. Начиная от расположения и заканчивая последними сплетнями кто, кого и куда уколол булавкой.
Вражда мадам Шаппель и мадам Леклер тянулась годами. Обозвав соперницу выскочкой, дама не покривила душой. Клэр Шаппель приехала в столицу из глубинки и пусть не пробилась на уровень Вивьен, уже давно обшивавшей лично вдовствующую королеву, но практически все богатые дамы, кроме личных фрейлин государыни и придворных, старавшихся во всем подражать Ее Величеству, заказывали наряды именно у провинциалки Шаппель. У нее был проще, лаконичнее и в то же время изысканнее стиль, демократичнее цены, а за качеством материала и отделки она следила как коршун, зачастую переделывая целое платье из-за одного неудачного стежка. Так что те дамы, которым не нужно было блистать при дворе, дружно бежали занимать очередь в ателье выскочки, чем Вивьен безумно раздражали.
Для моей задумки мадам Леклер не подходила. Она слишком увлечена отделкой, позолотой, и годами шьёт одно и то же в разных оттенках и вариациях, ориентируясь на пожилую королеву. Как и многие старики, та не жаловала перемены и прежде всего — в моде.
К счастью, недавно власть в какой-то степени сменилась. Не далее как три месяца назад наш король наконец-то справил совершеннолетие и принял престол от престарелой матушки. Не знаю, обрадовалась вдовствующее Величество избавлению от бремени или нет, но факт налицо. Двор замер в ожидании перемен.