Мир нарциссической жертвы. Отношения в контексте современного невроза
И того и другого в жизни Жени достаточно: бизнес у нее большой и сложный, девушка начала им заниматься в семнадцать лет. Это был способ как можно быстрее стать самостоятельной и уйти из родительского дома, где детей избивали. Женя помнит побои, помнит свой ужас перед ними и то, как она жила в невыносимом напряжении ожидания. Это напряжение съело любовь, за что Женя чувствует свою вину. Она пытается много помогать родителям деньгами и редко звонит и приходит. Бизнес для нее – возможность сохранять такую систему, в которой она защищена от своей вины и своего страха.
Женин партнер и любовник на протяжении тех же десяти лет – мужчина старше нее, женатый и вспыльчивый. Женя любит его, но чувствует себя рядом с ним закрытой и напряженной. Ей не нравится то, что он в другой семье, не нравится, что он не может выбрать ее окончательно и в то же время не может отказаться от этих отношений. Сама она чувствует себя странно бессильной. Хотя бизнес зависит от нее и она делает большую часть работы, ей кажется, что если этот мужчина уйдет от нее – то она потеряет все. Поэтому Женя притворяется, что ее все устраивает, а ее напряжение находит выход тогда, когда она выпивает. Поэтому Женя избегает и алкоголя. Напряженная, все время ожидающая боли или отвержения, она трудно идет на контакт с людьми и не понимает, почему у нее нет друзей, а при сближении с кем-то быстро отдаляется сама, обидевшись на мелочь или не выдержав неполной поддержки и неисключительности своей фигуры.
Демон в это время появляется все чаще, и Женя наконец рассказывает о нем в терапии. К тому времени она почти в отчаянии – иного объяснения, кроме сумасшествия, она не находит, и это понятно, поскольку не каждому из нас чудятся демоны за занавеской в ванной. Ее терапевт не пугается этой фигуры и Женину версию о галлюцинациях и нарушениях психики не поддерживает. Вместо этого он просит показать ему этого демона, стать им, проявить себя такой, чтобы терапевт тоже мог его увидеть.
Женя реагирует на это предложение ужасом, в котором есть и восторг. Она меняет позу, потом встает и проходится по комнате, ощущая, какие у нее сильные руки, какое тяжелое, устойчивое тело. Она чувствует себя спокойной и уверенной в себе – и еще очень, очень злой. Весь ее гнев размещается в этом демоне, вся та энергия, от которой она годами отказывалась. Женя пробует к ней прикоснуться и найти для нее выход. У нее получается.
Демон перестает ей мерещиться сразу и навсегда, но это не самое главное. Вернув себе злость, Женя может себя защищать и может чувствовать себя внутри своей жизни более безопасно и проявленно. Аффект гнева, вытесненный с детства, возвращается сначала в преувеличенной форме, и Женя может злиться на ровном месте, но постепенно она учится его контейнировать и не терять в гневе рассудка. Она становится более спокойной за бизнес, заканчивает отношения с женатым мужчиной и уменьшает количество помощи родителям. Теперь Женю интересуют другие вещи: близость, дружба, реализация (она начинает обучение другой профессии) и свобода.
Следующий стимул нарциссических отношений – экзистенциальные переживания. У каждого человека есть четыре экзистенциальных страха, которые имеют отношение к данностям реальности и описывают такой опыт, прикасаться к которому довольно сложно. Это смерть, одиночество, свобода и бессмысленность. Реальность раз за разом сообщает каждому из нас, что мы все умрем (и я умру), что никто не способен разделить нашу жизнь до конца (я единственный, я одинок), что мы свободны проживать любую жизнь (я отвечаю за то, что со мной происходит) и во всем этом нет никакого высшего смысла (в конце пути не будет никаких наград и никакого утешения). Каждый из нас с большей или меньшей успешностью интегрирует этот опыт в свою жизнь или избегает его. Интегрированные экзистенциальные данности позволяют проживать жизнь высокого качества, избегание их создает жизнь, наполненную иллюзиями и стремящуюся к неосуществимому.
Выдерживать экзистенциальные страхи – высший пилотаж человеческой психики, признак ее устойчивого здоровья.
Травматику это недоступно, но это не значит, что реальность для него какая-то другая. В нарциссических отношениях есть много возможностей для прикосновения к экзистенциальным страхам, но они воспринимаются не как часть реальности, а как то, в чем виновен нарциссический партнер.
Жертва может говорить: «С тобой я часто думаю о смерти», «Мне никогда не было так одиноко, как в этих отношениях», «Ты мне многим обязан за все мои страдания». Нарцисс одновременно и сталкивает жертву с реальностью, и защищает ее от мира тем, что служит поводом считать экзистенциальные переживания не частью реальности, а частью нарциссических отношений. Если внутри диссоциированной части жертвы содержится и интенсивное экзистенциальное переживание, то этот страх может стать существенной частью отношений.
Рита боится рака. Это настоящая ипохондрия: она рассматривает и ощупывает себя каждый день, а если замечает что-то необычное – идет к врачам, делает бесконечные анализы, впадает в тревогу, из которой не выходит неделями. Рита много читает о психологии и считает, что в тех отношениях, в которых она находится, рак неизбежен. Она замужем за нарциссичным успешным мужчиной, к которому без особых чувств ушла от своей большой любви, не выдержав измен (тот парень тоже был нарциссичным). Ее предчувствие рака – это страх смерти, который она проецирует на мужа, считая его чуть ли не убийцей.
Так боится смерти тот, кто не живет. Полноценная и проявленная жизнь повышает устойчивость к страху смерти и помогает включить эту экзистенциальную данность в картину своего мира. Тот, чья жизнь неполноценна или направлена на других, не обладает такими ресурсами. Умереть боится умирающий.
У Риты, правда, немного собственной жизни: в тринадцать лет она осталась наедине с отцом, потерявшим жену и находящимся в трауре, и решила, что ей всеми силами нужно о нем заботиться. И заботилась, причем хорошо, но ценой отказа от собственной жизни. Девочка-подросток готовила папе еду, утешала его в слезах, контролировала его алкоголь, покупала ему одежду. Папа в конце концов потерю пережил и из депрессии вышел, но у Риты уже закрепились стандарты поведения, в которых смысл ее жизни – это забота о других.
С первой своей любовью Рита размещала эти потребности полноценно, поскольку молодой человек страдал игровой зависимостью и в целом был очень инфантильным. Ему она также покупала одежду и заботилась о его настроении. Спустя десять лет он все же повзрослел и игры бросил, поэтому стал Рите неинтересен. Дома начались скандалы, потом – измены, а потом Рита встретила на вечеринке мужчину с грустными глазами и проблемами с агрессией. Это было то, что нужно.
Рита вышла за него замуж, бросила успешную карьеру ради мужа и дочерей и начала гладить рубашки и впадать в ипохондрию. Ей кажется, что ее убивают агрессивный муж и дети, которые растут эгоистичными. Ей кажется, что от их ненависти и неприятия у нее тайно развивается онкология. Она считает, что если к ней все начнут относиться хорошо, то ситуация изменится и она перестанет бояться, но, что характерно, когда она действительно получает тепло и принятие от своей семьи, она тоже уходит в ипохондрию – как в способ защититься от близости. Однажды она уговорила мужа на совместную поездку без детей, чтобы там получать его любовь и внимание, но уже в самолете обнаружила у себя родинку, которой раньше не было, и весь отпуск провела в местных больницах.