Пробудившая пламя

Дальше я смотреть не стал. Дорога из порта чуть длиннее, чем от дворца, значит, я смогу прибыть или чуть раньше Ираидалы, или вместе с ней. С такой скоростью я не одевался даже на войне. Но всё равно опоздал.
Когда я подъезжал к крытой галерее моста, Ираидала уже соскакивала со своего жеребца. Её охрана чуть отставала, видно конь застоялся за время плавания и не хотел ждать, но мне это было только на руку.
Далли взлетела по ступенькам, отстукивая ритм каблучками сапог. Я не сразу последовал за ней, остолбенев от её вида. Внутри проснулось возмущённое желание немедленно закутать её с ног до головы и закрыть в комнате. Но по тому, как она себя держала, я понял, что это для неё привычный наряд. Она всё это время вот так ходила? Рубашка, штаны и бесстыдно короткое платье поверх? Да ещё и с разрезами, чуть ли не откуда ноги растут!
Выйдя на галерею, Ираидала остановилась, услышав крики боли с площади, над которой она сейчас проходила. Я и забыл, что сегодня казнят тех самых предателей, что пропустили без предупреждения корабли Димария.
– Пламя! Что это? – спросила она саму себя, но я решил ответить, хоть и удивился её вопросу.
– Казнь предателей, пропустивших вражеский флот к Геликарнаку. Фарлака. Разве госпожа не знает этой казни? – её недоумение сбивало с толку.
– Фарлака? Это? А разве фарлака это не удары по пяткам? – схватилась она за собственное горло, разговаривая со мной даже не оборачиваясь.
– С чего вы это взяли, лари? – вот тебе и жестокость Ираидалы, она, кажется, требовала, сама не зная, чего требует.
– Прочитала где-то... Кажется, в синей книжке с оторванными страницами... – все тише говорила она.
А я вспомнил эту книгу из дворцовой библиотеки. Она была настолько старой, что страницы сами отваливались. Видимо, какие-то перепутались или вообще пропали. А она выбрала наказание, уверенная в своих знаниях, в книжке же прочитала, читающая моя!
За этими рассуждениями я чуть было не проворонил момента, когда Далли начала оседать. Едва успел её подхватить.
– Что вы сделали с лари? – раздалось возмущенное из-за спины.
– Я ничего. Лари упала в обморок, увидев фарлаку. – Я держал Далли на руках, разглядывая вроде и знакомые, но какие-то иные черты.
– Кладите сюда. – Начала командовать одна из двух служанок, присмотревшись, я узнал ту, что приходила ко мне в ночь покушения на Далли. – Надо привести госпожу в чувство.
– Не стоит. Она опять увидит казнь. Идите за мной! – приказал я и пошёл ко дворцу.
В императорском саду было достаточно широких и удобных скамей, а крики и запах с площади туда не доносились. Пока шел, рассматривал Ираидалу.
– Что случилось? Она болеет? Последствия покушения? – спросил у её служанок, заметив тёмные круги под глазами.
– Если госпожа сочтёт нужным, она ответит вам сама. – Ответила вторая, незнакомая мне служанка.
– Это оман. – Прошептала ей вторая.
– Да мне хоть император! Я личная служанка госпожи! – ответила дерзкая девка.
– Так! Ты... – начал я и осёкся, столкнувшись с внимательным взглядом гронха, демонстрирующего изумительные клыки в дружелюбном оскале.
Этот взгляд был настолько говорящим и разумным, что я без всяких пояснений понял, что зверю я не нравлюсь.
– Кладите госпожу сюда, оман. – Сказала знакомая мне рабыня, укладывая на край скамьи свернутый плащ. – Госпожа неделю в пути, а она плохо переносит качку. И хоть матушка Вали́ напоила госпожу отваром, чтобы снять последствия долгого пути, долго его действие не продлится.
 
Ираидала
По требованию императора, я отправилась обратно в столицу, на присланном им корабле. Детей, хоть и с большим трудом, но оставила дома. Никто не мог предсказать, что ждёт меня в столице, и вести детей в заведомо опасное место, я не собиралась. Неделю пути я почти не запомнила, потому что почти всё время спала. А когда не спала, мне было очень плохо.
– Госпожа! Вам нужно покушать. – Уговаривала меня Фарли. А у меня от одного только слова, желудок к горлу поднимался. – Ну, хоть рыбки! Она прохладная...
К завершению плавания, я окончательно поняла, что вот хождение по морям на кораблях не моё, от слов совсем и вообще. Долгожданный берег я ждала с нетерпением. Хотелось ощутить уже, наконец, под ногами землю, а не качающуюся палубу.
Передалось моё нетерпение и Шторму, он вообще не стал дожидаться, когда спустят трап. Гронх откровенно наслаждался реакцией окружающих на себя, такого красивого. А вот Адик хоть и переступал копытами в нетерпении, но позволил мне держаться за себя во время спуска.
Нас встречали старшины и матушка Вали́, и очень многие из тех, с кем мы познакомились сначала на разборке развалин, а потом и во время объяснений, что такое постельный комплект.
– Ой, а кто тут у нас такой светло-зелёненький в синие пятнышки? – улыбалась матушка, протягивая мне знакомую глиняную кружку с отваром.
С каждым глотком мне казалось, что я оживаю. Терпкая, кисло-сладкая жидкость, отдалённо напоминающая гранатовый сок, убирала и усталость, и тошноту.
– Благодарю, матушка, вы меня просто оживили! Если не сложно, угостите ещё одного страждущего. Он на корабле. – Обняла я женщину.
– К императору? – спросила матушка.
– Да. Решить все проблемы сразу. Хоть меня и заверяли, что мне ничего не грозит. – Вспомнила я, как меня убеждал Дираф, даже отправившийся со мной.
– Вот и не переживай! – подбодрила меня лекарка. – А если что, то я старая и больная женщина и разнервничаться могу.
– Я постараюсь вас не волновать матушка! – заверила я женщину.
Адик тоже видимо устал стоять на палубе всю эту неделю, ведь у нас, в Карнаке, он даже без всякой привязи пасся вволю рядом с домом, носился наперегонки со Штормом, охотно подставляя спину мне или Малис. Даже здесь, в городе, ему хотелось бежать. Именно поэтому мы немного оторвались от нашего сопровождения.
Перекинув ногу через луку седла, я соскочила и бодренько поднималась, вспоминая наставления Дирафа. Он словно чувствовал, что к моменту прибытия в столицу будет не в состоянии даже шевелиться. Он подробно объяснил куда идти, что сказать на входе, и ни в коем случае не бояться и помнить, что я и дети, это сокровище императорского дома.
Я смеялась и просила последнее донести до императора лично. Дираф клятвенно обещал, но когда я заходила к нему перед прибытием, общаться он мог только с тазиком.
Вот уже и хорошо знакомая по описаниям галерея, но крики дикой, нечеловеческой боли словно выстроили передо мной прозрачную, но прочную стену. Я приблизилась к перилам и посмотрела вниз. На больших, в человеческий рост металлических круглых решетках лежали растянутые, как на дыбе, люди. А под решётками горел огонь.
– Пламя! Что это? – впервые за время моего нахождения здесь, я увидела такую жестокость.