Крапива, которая любила читать. Книга 2

– Снова где-то шоколад стащил? – вздохнула я, поднимая расслабленное меховое тельце за шиворот.
– Не-е-е…
– Сумеречные – не обычные живые существа. – Эйкон почти незаметно, но постоянно терся где-то поблизости, поэтому я не удивилась его объяснениям из-за плеча. – У них буквально в крови течет магия. Достаточно вспомнить способность терять материальность и становиться частью магической энергии. А в аномальной зоне вся энергия в состоянии хаоса, вот зверя и укачивает.
– Бэ-э-э, – подтвердил слова бывшего хозяина демон и выронил на землю что-то изо рта. Я сначала подумала, что песца просто стошнило комком меха, как кота, который слишком долго лизал собственный хвост. Но потом присмотрелась повнимательнее. Потому что странный пушистый сгусток отрастил лапки, щупальца и глаза, а потом очень споро драпанул в ближайшие кусты.
– Ик! – печально проводил его взглядом Зубастик.
Но на этом чудеса в лукошке не закончились. Потому что на месте приземления странного нечто внезапно вырос гриб. Очень подозрительный гриб – ярко-фиолетовый в крапинку. С двумя шляпками, надетыми одна на другую чуть набекрень. Вырос и… взорвался, окатив нас запахом навоза пополам с мятой.
Взрыв мгновенно произвел полный фурор в наших рядах. Точнее, мы с Зубастиком только раскашлялись, но этого хватило, чтобы потерять бдительность и в результате получить спасателями по организму с трех… нет, с четырех сторон! Эйкон, Верат, Седрик и цветочек, блин! Они меня опять сначала чуть не затоптали, а потом чуть не порвали на тряпочки!
Вот самое обидное, что на этот раз именно цветочек был среди участников. Он в соревновании и выиграл, кстати.
– И что это было? – задала я самый животрепещущий вопрос, когда Нарцисс уже отволок меня в сторону и деловито отряхивал от спор странного гриба, хлопая ладонью по чему попало с невиданным рвением.
– Могу предположить, что сгусток магии, которым стошнило сумеречного, разделился. – Помятый Эйкон отряхивался под соседним кустом и смотрел на цветочка с обиженным уважением: ему больше всех досталось в драке за мое тело. – Часть преобразилась в хаос и убежала в кусты, часть впиталась в почву и прорастила спору болотного пугальщика.
– А ведь это даже не заклинание. Просто сырая энергия, – покачал головой Нарцисс, – и даже она превратилась в демоны знает что.
– Не. Не знаю, – обреченно отозвался песец, которого я совершенно неведомым образом не отпустила в свалке и теперь пристроила на плечи на манер воротника. И грустно икнул.
– Убери подальше эту дрянь, – сердито велел Нарцисс. – Иначе неизвестно, чем его стошнит на тебя в следующий раз. Ты, кстати, где прятался, гаденыш? Я тебя со вчерашнего дня не видел и надеялся, что ненужную обузу забыли под кроватью.
– Сам ты! – вскинулся Зубастик. – А я очень нужный! Ик… и меня больше не тошнит. Пока.
Слава богу, на этом инцидент с грибом оказался исчерпан. Правда, пришлось вытерпеть очередное ощупывание, которое устроила мне Ириссэ. Но что удивительно, сделала она это молча, так же молча коротко обняла и велела:
– Иди к детям. Пора двигаться. Иначе так и не найдем место для ночлега до темноты.
Мы погрузили все тюки на каменного козла, предварительно проверив, слушается ли он команд. Слушался. Но не Седрика и даже не цветочка. Здоровенный парнокопытный слушался Люпина. С обожанием смотрел на него из грязи двумя разнокалиберными мокрыми булыжниками и все время норовил понюхать. Но послушно убирал морду, когда мальчишка на него строго шипел.
– Да почему так-то? – шепотом сокрушался молодой Плющ, шагая в общей колонне сразу за нами. – Он ведь создан из моей магии! Я даже помню структуру щита, там мой персональный узел, и…
– Не ищи в аномалии никакой логики. Но скорее всего, это как у цыплят: кого первым увидел – тот и мать, – предположил Нарцисс. – Не знаю, как он в общей толпе высмотрел именно Люпина, но какая разница, если польза налицо?
Я была более чем согласна. А даже если бы и нет – на дискуссию все равно сил уже не осталось. Несмотря на то что я еще в замке решительно забраковала все туфельки на каблуках и сейчас прыгала по склону в удобных высоких ботинках на шнуровке, ноги гудели. Да и все остальное гудело не особо меньше – Ортикино тело не было приспособлено к марш-броскам через горы. Оно, конечно, дело молодое, привыкну, натренируюсь. Но как не хочется – у-у-у-у!
 
«Лучше всего» было Инермису. Его как раненого тоже посадили на козла, как следует привязав к рогам и тюкам. И он оттуда очень красочно матерился на весь белый свет каждый раз, когда рогатый транспорт особо резво прыгал с уступа на уступ. Как ни увещевал голема Люпин, но козел есть козел. Он к плавным передвижениям в горной местности не особо приспособлен.
– Все, достаточно. Заночуем здесь, – выдохнул цветочек и указал на каменистую осыпь чуть в стороне, абсолютно ничем не отличающуюся от предыдущих довольно крутых склонов. Кажется, я чего-то не понимаю.
 
Глава 4
 
Нарцисс
Нам понадобилось почти три дня, чтобы спуститься в долину между отрогами гор хаоса. И этих трех дней оказалось более чем достаточно, чтобы понять: далеко мы не уйдем и прямо сейчас из аномалии выбраться не сможем.
Во-первых, практически у всех людей обнаружились вроде бы небольшие увечья и раны, которые в отсутствие должной обработки начали воспаляться. Что уж говорить об Инермисе и его сломанной ноге.
Я, конечно, помог чем смог, подбирая наиболее подходящие антисептики из дикорастущих, но увы, за несколько сотен лет природа в аномалии изменилась. А рисковать семьей, предлагая в качестве лекарства непонятные гибриды, я не собирался.
Ортика и ее мать, правда, варили на привалах травы, собранные еще в поместье. Но все наспех, без половины нужных ингредиентов и, как ворчала по вечерам мне в ухо эули, без соблюдения температурного режима приготовления. И это никак не могло заменить нормальную аптеку.
Тем не менее лишь благодаря этим сомнительным снадобьям мы все же смогли спуститься с неприветливых осыпей в более-менее плодородную долину. По крайней мере, здесь росли деревья, водились обычные дикие звери и текла небольшая речушка с чистой водой.
– Придется устраиваться надолго, – хмуро сказала мне эули, когда мы под вечер третьего дня упали на поляне рядом с речушкой. – Потому что еще пара дней такого марш-броска – и мы начнем сдавать.
– Откуда ты знала, что так случится? – спросил я, глядя, как она ногой подтаскивает к себе поближе тюк, в котором устроился туманный демон в обнимку с плотницкой пилой и еще каким-то хозяйственным скарбом.
– Не знаю, – вздохнула Ортика. – Как в бок толкнуло – раз уходим из дома, надо подготовиться. Может, мне не очень верилось в пограничную крепость со всеми удобствами?
– Плотницкий инструмент там все равно был бы.
– Ну да… Зато шелка ой как пригодились, самой не верится. Скажи, классные ведь палатки получились?
– Самые дорогие палатки, которые я когда-либо видел в своей жизни. Но это действительно лучше чем ничего. Ткань-то даже не зачарована. – Я не смог удержать тяжелый вздох. – И все равно. Интуиция или предвидение, а может, просто печальный опыт – но ты молодец, – и улыбнулся, тихонько целуя за ухом, пока никто не видит. А то леди Ириссэ несколько нервно реагировала на нашу близость.
– Зато жир того суслика отлично пошел на пропитку, когда был дождь, ни Ландыш, ни Инермис ни капли не намокли под навесом, – с ненормальным энтузиазмом разулыбалась девчонка.
Да уж. Та еще история вышла. Леди Ириссэ чуть инфаркт не хватил, когда она увидела, какое варварство мы пытаемся сотворить с отрезом изумрудного атласа, который она лично заказывала для пеньюара на брачное ложе. Атлас леди сберегла, но едва не рыдала, когда Ортика вымачивала в жире лучший анадамский шелк, выданный взамен.
А потом Инермис стонал и жаловался, лежа под кое-как присобаченным между козлиными рогами навесом из того самого шелка в обнимку с младенцем. Младенец тоже долго возмущался, не найдя у Инермиса грудь. Но ливень, бушевавший всю ночь, до них действительно не добрался.