Милый мой Игнатиус
— Не спится.
— Я бы выпил.
— Я бы тоже.
Открылась дверь, в раздевалку ворвался ритмичный гул, задрожала люстра над головой. Кто-то зазвенел ключами возле личного ящика. Через минуту дверь закрылась и в раздевалку вернулась тишина.
— Знаешь, в чём смерть Кощея заключается? — спросил вдруг жабоид.
— Это как бы общеизвестный факт.
— А вот и нет, смерть его не там. Никакого сундука с уткой и прочими причиндалами не существует. Сказки это.
— А как же тогда?
— Его Василиса завалить должна.
Спать реально не хотелось, а после таких откровений и подавно. Я сел на банкетку.
— Каким образом?
— Самым непосредственным. Застрелить, зарезать, утопить в болоте, заморозить в холодильнике. Точный способ не знает никто, даже сама Василиса, но убьёт его именно она, — он облизнул губы кончиком языка и добавил. — Обязана.
— И давно об этом стало известно?
— Три недели назад.
Я провёл логистические размышления. Три недели назад Мир для меня был сборником русских народных сказок от издательства «Детская литература» за тысяча девятьсот шестьдесят восьмой год. Эдакий однотомник на пятьсот страниц в потрёпанной картонной обложке. Но произошло нечто, внёсшее в Мир серьёзные изменения, и спустя неделю зеленомордый леший из этого однотомника припёрся ко мне домой под видом почтальона и вверг в круговорот событий, которые лишили меня книжных иллюзий и позволили разглядеть истину.
Кощея должна убить Василиса. Прекрасно. Кто-то изменил концовку известной сказки, поменял действующих лиц и обстоятельства, и начался отсчёт новой эры. Если я правильно размышляю, Василиса из-за этого стала объектом охоты, а вместе с ней проклятый жабоид и я, поэтому не нужно быть семи пядей во лбу, дабы понять, что гномы — исполнители в руках Константина Константиновича. Вот кто наш враг. Жабоид понимает это?
— Ты понимаешь, что это Кощей гномов на нас натравливает?
Дмитрий Анатольевич кивнул.
— Мы с самого начала предполагали, что он устроит нечто подобное. Он же должен защищаться. Но чтоб так открыто…
— Как бы там ни было, ему была нужна Василиса, — заговорил я, — и он её получил. Всё, конфликт исчерпан. Осталось понять, почему гномы от нас никак не отвяжутся. На кой мы им сдались? — и тут меня пронзило новое откровение. — Да потому что Василиса не у Кощея… Она прячется где-то! Я прав? Прячется? Где?
Я вскочил с банкетки, схватил жабоида за грудки и встряхнул.
— Пёс паршивый! Не нужно никого спасать! Ты использовал меня. Вы оба меня использовали! Вы хотели, чтобы я нашёл для вас артефакты!
Жабоид трясся в моих руках тряпичной куклой. Он не сопротивлялся, а только всхлипывал и косился на меня красным фосфором.
— Господи… Будь ты проклят, проклятый жабоид… Как же я сразу не догадался? Всё время в спешке. Куда-то бежим, куда-то едем… Я старший, ты младший… Бедная Василисушка… Страдает… Какая же ты свинья…
Запал ярости начал спадать. Я поставил Дмитрия Анатольевича на банкетку, сел рядом, склонился к коленям. Плечи колотились, в глазах сгустилась обида, душа опустела. Василиса… Я верил им обоим, старался, мечтал, я меня вот так запросто, втёмную, как последнего идиота. Игнатушка-дурачок. Ну что ж, всё правильно: новой сказке — новые персонажи.
Мужичок-чок-чок, дурачок-чок-чок. Два балла тебе за это в проницательность, Игнатушка.
Проницательность: 8 + 2 = 10.
Жабоид присел на корточки, погладил меня по запястью, вздохнул, и в этом вздохе было всё: сочувствие, жалость, понимание вины — только не раскаянье. Вот такой он — беспардонный, харизматичный и безгрешный маленький паршивый жабоид.
— Игнатиус… Я не мог… Всё так быстро случилось. Ты же помнишь: крыша, гномы, переход. Я не знал, как тебе объяснить. Это Василиса может подобрать нужные слова, но она не успела. А я просто брякнул первое, что на ум пришло.
— Ладно, проехали. Извини, что не сдержался. Где Василиса?
— Я не знаю. Правда, не знаю. Где-то в городе.
— А почему именно она должна убить Кощея? Более подходящих кандидатов не нашлось?
— Кощея должна убить дочь, а Василиса дочь Константина Константиновича.
Снова бревном по затылку! Этот вечер начинал нравиться мне всё больше и больше. Боюсь представить, какие откровения ждут меня ближе к утру.
— Если Кощей враг, да ещё враг своей дочери… Господи, зачем мы к нему попёрлись?
— Но он же не знает, что мы знаем, что он наш враг. А по иному забраться в хранилище возможности не было.
— А теперь он знает, что мы знаем?
— Вероятно.
— И как быть?
— А как тут будешь? Надо найти Василису, посоветоваться. Она скажет, что делать.
В это я поверил сразу, Василиса точно знает, что делать. Вот только где её искать? К Лаюну опять идти? Не хочу, там меня ждёт злой Микула Селянинович, а общение с ним в мои планы не входит.
— А как стало известно, что Кощея должна убить Василиса?
— Да как стало… Просто. У Василисы есть безграничный доступ в соборную библиотеку, и мы решили порыться в архивах. При удачном раскладе там можно много интересного нарыть: забытое заклинание или описание неизвестного артефакта. Знаешь как такие раритеты на рынке ценятся? Ого-го! Ну мы рылись-рылись и нарыли одну бумажку, вернее, дощечку с древним пророчеством, — жабоид снова облизнулся. — Там много чего понацарапано, но среди всего прочего нашлась строчка, дескать, дочь убьёт отца своего, и будет отец тот из рода своего последним.
— И что? Причём здесь Константин Константинович?
— Как причём? Сына у него нет, раз. В случае смерти род его прерывается, два. А дочь есть, три. Мало?
— Логика присутствует, конечно…
— Ещё как присутствует! Мы эту дощечку библиотекарше показали, та за голову и прямым ходом к Константину Константиновичу. Он почитал, расстроился. Итог ты видел.
— Не всяким пророчествам верить можно.
— Это точно. Но на дощечке стоял знак — раскрытая ладонь.
— И что?
— Это знак Бояна, — жабоид в третий раз облизнул губы. — Получается, что пророчество его.
Да, это аргумент. Если автор сам Боян, то, прочь сомнения, у Василисы стопроцентные проблемы с родственниками. Однако ответа на главный вопрос — в чём мы с жабоидом провинились и почему на нас идёт такая охота? — я не услышал. В конце концов, плевать на жабоида, пусть охотятся, это их мировые разборки. Но я-то здесь с какой стороны лепёшка? Я только один раз в тот ангар зашёл, толком ничего не понял, тайн никаких не услышал — и на тебе сверху батальон гномов в натовском камуфляже. Глупая ситуация, я бы сказал — наиглупейшая.