Суровое испытание

Под конец слушаний братья Ли Гансок и Ли Ганбок, а также Пак Бохён заявили, что невиновны. Напоследок судья, просматривая дела, спросил:
— Обвиняемые! Характер преступления весьма тяжел, и, если подозрения в ваш адрес подтвердятся, вам будет непросто доказать вашу невиновность. Меня интересует лишь один момент. Насколько далеко расположены кабинеты директора и замдиректора от учительской и административно-хозяйственной части? Обвиняемый Ли Ганбок, отвечайте!
Взоры близнецов враз устремились в сторону защиты. Лицо адвоката Хвана оставалось бесстрастным, а вот его молодой помощник не смог скрыть ликования.
— Кабинет директора находится чуть поодаль, однако вплотную к нему прилегает кабинет секретаря, а мой кабинет находится в непосредственной близости от административно-хозяйственной части.
— Выходит, если кто-то громко закричит, то расстояние позволит услышать?
— Да, совершенно верно!
После небольшого раздумья судья сказал:
— Следующее заседание состоится на этой неделе в пятницу после полудня. Стороны защиты и обвинения, подавайте ходатайства на вызов свидетелей.
    
75
После заседания Со Юджин и пастор Чхве Ёхан отправились в муджинский отдел образования на встречу с секретарем Чхве Сухи. Секретарь и пастор испытывали некоторую неловкость, сидя лицом друг к другу. Не выступи Чхве Ёхан против наследственной передачи пасторского места и не покинь церковь, скорей всего, Чхве Сухи обратилась бы к нему с просьбой провести церемонию бракосочетания дочери. И хотя она несколько раз подряд отказывала в аудиенции Со Юджин, пастору Чхве она не смогла отказать. По сравнению с прошлым его влияние заметно ослабло, и тем не менее он оставался довольно-таки авторитетной личностью в Муджине, с мнением которого считались, так что Чхве Сухи не было смысла портить с ним отношения. Поднося ко рту чашку с зеленым чаем, она произнесла, старательно не глядя на Со Юджин:
— Мы провели проверку, однако никаких нарушений вроде злоупотребления или стяжательства не обнаружили. Ревизия на месте выявила, что объявление о наборе сотрудников на сайте интерната отсутствует, в связи с чем мы сделали административное замечание и распорядились исправить положение.
— И это все?
Стрельнув глазами в сторону агрессивной дамочки, Чхве Сухи машинально сдвинула брови. Отчего эта женщина всегда так воинственно настроена? Налетает, словно с цепи сорвавшись, разжигает конфликт. Весьма неприятная особа. По сведениям Чхве Сухи, эта женщина — мать-одиночка, и неудивительно: какой мужчина захочет жить с такой фурией.
Вопрос задала Со Юджин, однако ответила Чхве Сухи, обращаясь к пастору:
— Да, на данный момент это единственное нарушение, которое мы смогли выявить.
— Послушайте, вы это серьезно? Руководители интерната, сыновья генерального директора, сейчас находятся под стражей по обвинению в сексуальном насилии над воспитанниками, а вас беспокоит какой-то сайт интерната? Говорите, сделали замечание?
Лицо Чхве Сухи перекосилось, как от скрежета металла по стеклу, она уже не скрывала своего презрения к Со Юджин, отвернувшись от нее.
Тут вступился пастор:
— Госпожа Чхве, прежде всего примите, пожалуйста, петицию, подписанную 5292 гражданами Муджина. Сбор подписей будет продолжаться и впредь.
Чхве Сухи скользнула глазами по документу, который протянул пастор.
 
«Мы обращаемся в городской отдел образования с официальным требованием. И состоит оно в следующем: юридическое лицо интернат «Чаэ» лишить права на ведение образовательной деятельности и создать новое учреждение в муниципальном ведении. В настоящее время наблюдается полное отсутствие надзора государственных органов за заведением для детей-инвалидов. Сама схема, при которой бесконтрольно расходуются выделенные из госбюджета четыре миллиарда вон, в корне неверна и требует пересмотра. Даже если нынешнее дело будет замято, в будущем эта проблема непременно возникнет вновь. Именно поэтому предложение о создании муниципального новообразования кажется нам единственно возможным и правильным решением. Также мы убедительно просим отменить приказ об увольнении преподавателя Сон Хасопа, который первым заявил в полицию о случае сексуального преследования».
 
Чхве Сухи, медленно двигая губами, будто жуя жвачку, не спеша проглядела документ. Затем, словно в молитве, прикрыла глаза и после некоторого раздумья обратилась к пастору:
— Пастор! Будучи матерью дочери, я не могу не разделять всеобщего негодования и противиться вынесению обвинительного приговора людям, творившим злодеяния. Однако здесь я нахожусь не в качестве родительницы, a прежде всего в качестве государственного чиновника. Иначе говоря, осуществить все это сложно. Для начала, если лишить «Чаэ» мандата на образование, то куда денутся те семьдесят воспитанников, которые в настоящее время находятся под опекой интерната? К тому же, как я и объясняла раньше, юридическое лицо, осуществляющее социальный патронаж, находится не в нашем ведении, а в ведении отдела соцзащиты мэрии Муджина. Что касается создания муниципальной спецшколы, то осуществить это не представляется возможным по причине недостаточного финансирования.
Со Юджин накренилась всем телом, намереваясь что-то возразить, но пастор ее попридержал.
— Да, я понимаю, что вам как чиновнику это видится сложным. Однако если наша рабочая группа, город Муджин и отдел образования объединят усилия, то разве не найдется какого-либо решения в этом деле? Ведь всё в наших руках! И мы пришли к вам именно затем, чтобы каким-либо образом попробовать урегулировать этот вопрос.
Чхве Сухи улыбнулась краешком губ:
— Совершенно верно, это вы хорошо сказали. В последнее время наши чиновники из отдела образования каждый божий день совещаются и ломают голову, как решить проблему интерната «Чаэ». Мне тоже ночами не спится. Вы же знаете меня, пастор. Как я чутко реагирую на все…
На последних словах она, прикрыв рот рукой, засмеялась, и пастор добродушно рассмеялся ей вслед.
— Вы можете со спокойной душой доверить это нам. Контроль за юридическим лицом «Чаэ» осуществляет муджинская мэрия, так что вам следует обратиться к ним. А я же со своей стороны буду усиленно молиться, пастор.
Говоря это, Чхве Сухи сложила ладони вместе, словно умоляя поскорее оставить ее в покое.
    
76
— Пастор! Неужели вас это не возмущает? — спpосила Со Юджин, когда они вышли из отдела образования. Сомнения терзали ее — она была не в силах понять, почему пастор не прижал к стенке секретаря Чхве Сухи.
Он же опять просто улыбнулся. И морщинки вокруг его глаз проступили еще сильнее в лучах осеннего солнца. Но улыбались только губы, а в глазах стояла печаль, отчего он выглядел постаревшим и угрюмым.
— Я надеялся, что после установления демократии больше не буду заниматься подобными вещами. Меня не столько не злость разбирает, а, как бы поточнее выразиться… Закрадывается мысль, что дело не в политической системе. Эта стена неприступна, незыблема. Приди Иисус на эту землю еще раз, и его, скорей всего, снова пригвоздят к кресту. Эти же люди с именем Христа на устах снова его распнут.