Серафим Саровский
Итак, возрастной ценз был соблюдён по всем именам: каждому из монашествующих при пострижении было не менее тридцати лет. Потому и нельзя предполагать, что послушнику Прохору Мошнину сделано исключение и что ему разрешено пострижение в возрасте двадцати семи лет. Недаром Саровский монастырь был славен уставом и своими иноками, строго следившими за его исполнением. В летописи Саровского монастыря отмечен факт, относящийся к 1813 году, когда строитель Нифонт впервые в истории обители получил от епископа Тамбовского и Шацкого Ионы [13] награду в виде набедренника, а старшая братия во главе с казначеем Савватием возмутилась такому отличию «одного из равных»60. Награда была получена, но важен сам факт протеста — высокая должность не позволяла отступать от норм и правил.
Строительство церкви и чудесное спасениеДеревянная церковь во имя Преподобного Сергия Радонежского была построена на посаде, немного севернее Троицкого женского монастыря, почти рядом с Тускарским откосом, предположительно в начале XVII века. Первое документальное упоминание храма найдено в Переписных книгах посадских людей города Курска за 1718 год.
В 1751 году в Сергиевском приходе деревянная церковь сгорела. Расчищая пожарище от угля и пепла, прихожане обнаружили чудесно уцелевшую от огня храмовою икону Казанской Божией Матери. Увидев в этом явный Божий промысел и указание свыше, прихожане приняли решение возобновить храм уже в каменном исполнении, с двумя престолами, назвав его Сергиево-Казанским, в память о старом престоле и храмовой иконе, чудесно обретённой. Трудно предполагать авторство проекта собора, но специалисты Музея архитектуры им. А. В. Щусева отрицают участие в проектировании Растрелли или его учеников.
Средства на строительство собирали всем миром, но основная доля была предоставлена Карпом Первышевым [14], каменный дом которого неподалёку от собора сохранился до настоящего времени. В 1752 году, после освящения места закладки преосвященным Иоасафом (Горленко) [15], Сидор Иванович Мошнин выступил в качестве руководителя каменных работ.
Житийная литература указывает на кирпичные заводы, якобы ему принадлежавшие. Заложенный двухэтажный храм своими огромными, по меркам провинциального города, размерами, конечно, требовал для строительства большого количества кирпича и солидных средств. Можно предположить, что прихожане ради экономии сами наладили производство извести и кирпича неподалёку от строительной площадки. Есть предположение, что нижний храм во имя Преподобного Сергия к 1760 году был уже отстроен и каменщики приступили к возведению второго этажа — храма во имя Казанской иконы Пресвятой Богородицы. Нижний храм в это время обустраивался другими подрядчиками. По документам городового магистрата известны, например, имена мастеровых людей, принимавших участие в 1764 году в восстановлении Знаменского монастыря: купец Исайя Ананьевич Афанасьев подрядился за год вставить в Троицком храме оконные рамы61; купец-«штукатур» Фрол Резанцев взял на себя обязательство «церковь Божия Знамения и колокольню штукатурством снаружи подмазать и украсить»62. Известен и изготовитель иконостаса «с фундаментами» в храме Знамения — «города Осташкова купец иконостасной работы мастер Сисой Изотов»63. Готовился иконостас в Ростове. В 1773 году крышу Ахтырской соборной Покровской церкви железом покрыл курский мастер Иван Безчетвертной64. Возможно, эти же мастера принимали участие и в строительстве Сергиево-Казанского собора.
К сожалению, Сидор Иванович не увидел освящение построенного им храма в 1762 году, при участии преосвященного Иоасафа (Миткевича) [16], епископа Белгородского — строитель умер 10 мая 1760 года, сорока лет от рождения65. Его жена Агафья Фотиевна оказалась недюжинной женщиной, она продолжила дело мужа и всего семейства: изготовление и торговля глиняной посудой в надомной лавке, строительство Казанской церкви, поддержание порядка в семье — а это требовало больших физических и духовных сил. История Курска знала примеры таких подвижниц. В середине XVII века на Курском посаде вдова Лукерья Белевцова владела кузницей, а вдова Авдотья Можайкина — торговой лавкой66. На протяжении почти двух десятилетий они успешно вели свои дела и исправно, наравне с мужчинами, платили налоги. Надзирая за строительством храма, Агафья Фотиевна иногда брала с собой и малолетнего сына. Первые «Сказания» описывают следующее чудесное событие: «Во время строения сего храма однажды Агафия пошла на церковное здание, взявши с собою и сына своего, которому было тогда около семи лет, — и как взошла на здание, то он, отлучась от нея, по детской неосторожности упал с высоты здания на землю»67 (курсив мой. — В. С.).
Даже искатель новых преданий и мифов о старце Серафиме, такой как Иоасаф (Толстошеев), не посмел упоминать слово «колокольня» ни в одном издании биографии старца, потому что в 1761 году она ещё не существовала. Храм ведь строится для богослужения, а не для звона на пустом месте. И строятся православные церкви по отработанному многими поколениями мастеров методу: в тёплое время года, ярус за ярусом, укрепляя стены коваными стяжками. Взглянув на массивное здание собора, невозможно представить, что строители в 1761 году возвели колокольню. Впервые упоминание о колокольне появилось в «Житии старца Серафима, Саровской обители иеромонаха, пустынножителя и затворника» издания 1863 года, и не может служить первоисточником. Тем не менее падение «с высоты здания» обозначено, и какая бы высота ни была, и Божий промысел, и покров Пресвятой Богородицы в спасении отрока Прохора усматриваются. Добавлю, что в 1960-х годах часть жителей засекреченного города Арзамас-75 (Саров) проводила молебны либо на месте Дальней пустыни преподобного, либо по частным домам, либо на городском кладбище. В детской памяти отпечатались богослужения, проводившиеся около могилы у центральной аллеи, где на деревянном кресте висела икона, украшенная венчиками из фольги. Здесь можно было услышать интересные предания о старце. Самое памятное касалось его падения «с колокольни», из уст в уста передавался рассказ о падении отца Серафима с колокольни Саровского монастыря.