В бой идут 2
Тут в разговор вмешалась вторая принцесса, Ольга:
— Вы, похоже, из тех людей, которые любой вопрос предпочитают решать не словами, а кулаками. Напоминаю на всякий случай, — у нас нулевой уровень.
— Во-первых, на Турнире многие вопросы вам придется решать именно что с помощью насилия. Во-вторых, наш боец тоже будет нулевого уровня. Митя… — он посмотрел на меня.
Я кивнул и пошел к рингу. А пока я шел и раздевался, Митрич пояснял:
— Как вы видите, Дмитрий Валентинович на голову ниже и вдвое легче. Драться они будут в трусах, поэтому никаких плюсов от одежды не будет. И пусть «Альт» уравнивает всех людей в самочувствии, Валентынычу, как вы помните, изрядно за семьдесят, а физические параметры сюда переносятся от реального тела. Поэтому у нашего бойца много ниже сила и ловкость, а выносливость будет уменьшаться вдвое быстрее. А теперь посмотрим, что из этого получится. Готовы?
И после нашего «да» Митрич дал гонг.
Драка получилась очень короткой. Мой будущий ученик ринулся на меня неудержимым паровозом, как какой-нибудь японский ёкодзуна [57]. Набрав огромную инерцию, он, похоже, рассчитывал расплющить меня о канаты, но я ему этого сделать не дал. Собственно, он все сделал сам, мне оставалось только отступить в сторону и подставить подножку.
Пара плюхнулся об пол гигантской медузой, разом выбив из себя почти треть хитов. Остальные выбил я — оседлав противника и активно охаживая его кулаками по почкам. Причем все это время Пара позорно кричал «Больно!» и визжал закалываемым подсвинком. Когда он забрался в вершины, близкие к ультразвуку, Митрич не выдержал, и объявил: «Брейк! [58]».
Все три девушки смотрели на Петьку с плохо скрываемым презрением, и только Плюха казался невозмутимым, лишь взгляд его близко посаженных глаз методично фиксировал все происходящее, перепрыгивая с одного участника действа на другого.
Это презрение не осталось незамеченным Митричем:
— А что вы так на него смотрите? Вы думаете — вы лучше? Я же вам говорил — пока вы представляете собой полностью бесполезный балласт. Отойдем-ка метров на сто в сторону, там арена для групповых схваток.
Пока мы шли, Митрич объяснял условия предстоящего поединка:
— Биться будете пятеро на одного на мечах. Арена тренировочная, поэтому она автоматически уравнивает противников в уровнях, то есть, в нашем случае, пересчитает все параметры Андрея на нулевой уровень. Понятно?
— Понятно.
Это был еще больший позор, чем моя драка с Петькой-парой. Схватка заняла ровно минуту. Студенты перли буром, толкались и мешали друг другу. Андрюшка танцевал с мечом между ними, но никого не трогал, а лишь уклонялся от ударов. Все это время он давал громкий обратный счет от шестидесяти: «Двадцать! Девятнадцать! Восемнадцать!». Когда он дошел до цифры «пять», меч сверкнул в воздухе серебристой молнией и Плюха упал на пол. Ван-шот! Четыре — и сложился Петька-пара. Девушки попытались встать спина к спине, но не успели. Три — И Патрик валится на пол кучей тряпья. Два — и Квин смотрит в небо пустыми глазами. А Ро бывший Рукожоп уложил красивым круговым ударом на цифру «один».
Ноль! И Андрюшка, кинув меч в ножны, поклонился нам.
Митрич, перегрузив арену, воскресил всех участников схватки, и спросил тихо:
— Кто понял, в чем ваша главная ошибка?
— Мы вас недооценили, — неожиданно подал голос Плюха.
— И это тоже, но главное не в этом. Вы плохо распорядились имеющимися активами. Да, мы изрядно уступаем в мастерстве профессиональным тренерам, но мы во многом превосходим вас. И даже если бы мы были теми чмошниками, какими нас показал вам директор, все равно можно было бы найти, как нас использовать. Любой человек хоть в чем-то, но превосходит вас, даже самый никчемный. Особенно — если человек вас намного старше. Мы уже говорили это Андрюшке, и вам повторю — время это тоже капитал. Митя не супербоец, он просто жил впятеро дольше и за эти годы набрался опыта в драках, которого у вас нет. У нас просто было больше времени выучить тот или иной навык, которым мы можем обучить вас.
Понятно?
— Понятно, — Татьяна насупилась.
— Мир? — Митрич опять улыбнулся — раззявил свой зубастый рот — и протянул ей руку.
— Мир! — последовало ответное рукопожатие.
— Все согласны? — Митрич обвел глазами юный контингент. Недовольных не оказалось. — Тогда пошли в главный корпус, там через 15 минут будут задание первого тура объявлять.
Глава 3Торжественное открытие Турнира происходило во внутреннем дворе замка. Весь замок был иллюстрирован [59], из окон свисали разноцветные штандарты, по подоконникам и карнизам бегали какие-то странные мелкие существа, которые, останавливаясь, выпускали в воздух то гирлянду мыльных пузырей, то очередь из разноцветных красок для праздника «холи», а то и небольшой фейерверк.
Во дворе тусовалась масса народу. Некоторые, накрывавшие столы и подтаскивающие подносы с тарталетками и фруктами, явно были на работе. Другие столь же явственно настроились на отдых. Это были юные выпускники в форменных костюмах; любовно разглядывающие их взрослые, явные родители; и подчеркнуто безразличные взрослые спортивного телосложения — похоже, тренеры. Все было как и положено на подобных мероприятиях — собравшиеся группки знакомых лениво болтали не о чем, большинство народа, скучая, слонялись из угла в угол в ожидании команды «К столу!».
— О, а вот и мои! — Петька-Пара разулыбался во весь рот и отошел к не менее улыбчивой паре. Его родители были живой иллюстрацией расхожего тезиса, что пары, прожившие вместе более 25 лет, неизбежно становятся похожими друг на друга. И впрямь — оба невысокие (рослый Петька был выше их на полголовы), оба толстенькие, оба в очках, и даже улыбка у них была почти неотличимой — доброй и немного покровительственной Прямо плюшевые винни-пухи какие-то, и только жесткий и давящий взгляд отца, брошенный в нашу сторону, продемонстрировал, что с этим «пряничным человечком» ухо следует держать востро.
Наши подопечные откалывались от группы один за другим. Вот Плюха отошел к молодой и красивой, но немного крикливо одетой женщине. Зато мать Ольги, наоборот, была образцом вкуса и стиля, но взглядом, которым она посмотрела на нас, можно было травить тараканов. А вот Татьяна меня удивила. Ее встречали оба родителя, причем отец выглядел прокаженным в буквальном смысле слова — никто в собравшейся толпе не рискнул подойти к нему ближе, чем на полтора метра.