По ту сторону холста

- Вот так живешь, имеешь кучу приятелей, друзей, должников. Но когда нужно ради тебя залезть на гору оказывается что и не кому.
-Я бы… - начал Арчибальд.
-Я знаю Арчи, только ты и эти четверо. Они полезли на гору даже не думая, о каких-то там запретах. Я не откажусь от нее. Ты не убедителен.
-Ты нашел того кто заплатил разбойникам?
-Нет. И это меня беспокоит. Кто-то очень меня не любит. Но я надеюсь, что неудача поумерила его пыл. И он, на какое то время затаится. Это даст мне возможность и время его найти.
-Ладно. Надеюсь, ты прав и все обойдется – ответил Арчи.
А я решила, что хватит подслушивать. Это, в конце концов, не красиво! Вот! Да и к тому же ничего особенно нового я все равно не услышала. Про эти нити мне уже кто только не говорил. А Арчи просто еще не совсем от ран оправился. Всего месяц прошел после его ранения, вот он и суетится на пустом месте.
-Что обойдется Арчи? – сказала и вошла в кабинет.
-Разумеется празднование Нового Года. Приготовления уже начинаются. Нужно обеспечить порядок и безопасность. И Арчи надеется, что обойдется без драк и шумных попоек. Ты давно пришла?
-Только что – Ответила я, подходя и усаживаясь ему на колени.
-А у меня для тебя сюрприз. Хочу показать тебе одну картину. Мы идем сегодня в гости к моему другу, она висит у него.  Надеюсь, тебе понравится – сказал он и поцеловал меня.
Я стояла задумчиво перед картиной и не могла понять, что тут особенного? Вилф фон Боде, друг Рихарда видимо понял мое недоумение, поэтому поспешил вмешаться.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ -Неска Клариса, это же великий Тициан Вечелио. Неужели Вам не нравится?
-Безусловно. Но все же это не «Венера Урбинская», или «Кающаяся Мария Магдалина». Просто заказной портрет не очень и симпатичной девочки и ее совсем не симпатичной собачки. Рихард не смейся. Ну не нравятся мне эти комнатные создания. Я вообще больше кошек люблю. А если собак  - то больших.
-Клари, солнце мое, а мне вот и ребенок, и собачка очень даже нравятся. Девочка непосредственная и живая. И собачка прелесть – ответил герцог, продолжая улыбаться.
-Ты как всегда прав, дорогой друг. Это один из первых портретов детей, которых перестали изображать как маленьких взрослых. И это, безусловно, целиком и полностью заслуга Тициана Вечелио. Вы вспомните неска Клариса эти парадные портреты детей, которые выглядят как взрослые – с воодушевлением продолжил Вилф фон Боде.
-Да. Вы меня убедили. Но все-таки Рихард, что тебя заставило обратить на него мое внимание? Только то, что это Тициан Вечелио? – всё-таки неспроста меня Рихард привел сюда.
-Ты права. Один, безусловно, важный факт.  Это Тициан и он в частной коллекции моего дорогого друга. И Вилф любезно разрешил тебе ее магически осмотреть – и он кивнул Вилф фон Боде. Тот в ответ так же склонил голову.
-А что еще? – не унималась я.
-Девочку на портрете зовут Клариса Строци. Ей тут два года. И её мать была переселенкой. Она почему-то настояла на таком имени для дочери. И именно по её заказу сделан этот портрет. Но и это еще не всё. Посмотри на украшение девочки, свисающее с её пояса.
-Нда. Необычно. Что это? Длинная золотая цепочка обвивает талию, а на конце цепочки спускающейся почти до пола  что-то вроде шарика? – Я с интересом рассматривала такое украшение.
-Неска Клариса, это называется помандер. Сейчас его иногда называют золотой апельсин. В наше время это все больше новогоднее украшение, но раньше у него было много назначений. Через две недели новогодние гуляния. Вы много где их увидите – ответил мне Вилф фон Боде.
-Ты дотронешься? – и Рихард протянул руку к картине, как бы приглашая.
И опять все горело. Огромный костер, в который кидали все что подвернется и самое ужасное что горел и дом.
-Тициан, не делай глупости! Они всё сжигают! Магическая чума это не шутки! – кричал какой то мужчина, перекрикивая треск костра.
-Я не дам им спалить картины Джорджонне! Пусть он и умер от чумы, но его картины не погибнут вместе с ним. Через них нельзя подхватить магическую чуму. Это ерунда! – ответил ему высокий мужчина с орлиным профилем. Длинный римский нос, глубокие глаза и богатырское сложение возвышали его над людьми, закутанными в черные балахоны. И тут он сорвался с места и побежал в горящий дом.
-Сумасшедший! Там же краски! Это опасно! – но его никто не слушал.
Время тянулось и казалось - Тициан не выберется, но вот в горящем проеме дома показалась его мужественная фигура. В обеих руках у него были свернутые в трубки холсты. Он был просто утыкан ими как некий еж. Они торчали во все стороны, полностью скрывая его лицо.
-Там была его Венера. Я не мог допустить её гибели. И его Темпеста. Я вынес все что смог – кашляя и тяжело дыша, Тициан бережно прижимал к себе холсты.
-Давай помогу донести до твоей мастерской. И надо сваливать с улиц. Магическая чума еще не покинула город. И расхаживать тут не дело.
Видение ушло. А я все продолжала стоять, пока герцог аккуратно не взял меня за руку.
-Клари?
-Я хочу домой – прошептала я, оборачиваясь и прижимаясь к нему.
-Конечно, дорогая. Вилф, друг мой. Я потом тебе все объясню. А сейчас с твоего позволения, мы домой. Вызови, будь добр моего шафера.
Сидя в машине, я рассказывала видение герцогу, кутаясь в теплый подбитый мехом плащ. Зима пришла в Лютецию, но морозов не принесла. Тут она была очень мягкая и практически бесснежная.
-Знаешь,  второй раз я хочу сделать тебе необычный подарок и второй раз у тебя в видении пожар. Надеюсь что это просто совпадение – задумчиво произнес он.
-Подарок? Ты завалил меня драгоценностями. Мне их скоро солить будет можно – притворно надула я губки.
-Солить? Зачем солить золото и драгоценные камни? – и он удивленно на меня посмотрел.
-Это выражение такое. Когда чего-то очень много, но, как правило, это относилось к продуктам. То их принято солить. Чтобы не испортились. Грибы, например. И это была шутка.
-Первый раз слышу. И я не ем соленые грибы. А что касается подарка - он не обычный. Но давай в доме, мы уже приехали.