По ту сторону холста

-Клари! Герцог! Вы целы? – раздался прямо над нами голос Себа.
Рихард осторожно приподнялся на руках и посмотрел на меня.
-Клари, ты как?
-Нормально. Тебя не задело?
-Нет. Землей присыпало, но я цел. Я вот думаю, зелье в пещере и вот сейчас эта штука что бабахнула. У Себа на это опять нет лицензии? – и он улыбнулся.
- Клари? Если соберетесь целоваться, то все-таки сначала нужно с горы спуститься. Там это делать гораздо комфортнее – это уже Габби.
-Я прибью твоих братьев. Их манерам совсем не учили? Нужно проинспектировать Университет. Не студенты, а сборище малолетних хулиганов – проворчал он, вставая и подавая мне руку.
А потом вдруг резко дернул меня на себя и уткнул мою голову себе в грудь. Он прижал меня к себе и ругнувшись, сказал.
-Себастьян, обязательно было всё превращать в кровавую кашу?
-Я не рассчитал с дозировкой селитры – послышался слегка ошеломленный голос.
Мне как то после этого отлипать от груди Рихарда резко расхотелось.
-Так. Я возьму Клари, и уходим отсюда. Пока еще что не произошло – меня все так же уткнувшуюся в грудь герцога подхватили на руки, и мы быстро пошли вниз с проклятой горы.
Через какое то время я отлипла от герцога и решительно велела поставить меня на ноги. Уже было довольно темно, и спускаться было и так сложно, а уж со мной на руках вообще чревато падениями и переломами. Я плохо помню, как мы спустились с горы. Действовала как кукла на веревочке, меня вели я шла. День был очень тяжелый. Трактир, подъем на гору, пещера. Я устала и перенервничала. Помню, что мы спустились. И герцог снова подхватил меня на руки, и вот тогда я окончательно расслабилась и уснула.
Утром я проснулась у себя в номере в гостинице. Я была заботливо уложена в кровать и даже укрыта одеялом. Я  успела привести себя в порядок и одеться. Я стояла у зеркала,  разглядывала себя и думала - что мне делать с волосами? Смотрелось это все странно. Длинное женское платье и торчащие во все стороны вихры. И тут в дверь постучали и Габби спросил.
-Клари, сестренка ты встала. Можно мне войти?
-Да. Заходи. Заодно подскажешь, что мне со всем этим делать.
Войдя Габби расхохотался. Ну да. У меня тут трагедия, а ему смешно. И я надула губы, но это вышло еще комичнее и вот мы уже вдвоем покатываемся со смеху.
-У меня в столице есть бальзам. Моешь с ним голову, и волосы растут чуть ли не на глазах. Через две недели вернется к тебе твоя белокурая грива. Не переживай. А пока походишь вот в этом. Не будет сильно и заметно – и он протянул мне полу прозрачную шапочку с нашитыми на нее мелкими жемчужинками.
-Ух, ты какая красота. Она же тоненькая как паутинка. И жемчуг. Габби, ты прелесть. Где ты ее нашел? – и я стала аккуратно примерять это чудо.
-Герцог еще вчера ночью меня озадачил, что бы я нашел нечто подобное. Все утро в магазинах провел, пока нашел. Нет, погоди. Спереди волосы можно уложить. А саму шапочку одеть на макушку. Спрятав туда все волосы, ты открываешь шею. А она у тебя красивая. Дай я покажу – и он стал мне помогать.
К завтраку я спустилась истинной юной и благородной неской, которую никто бы не заподозрил в отрезании волос и пребывании в пещере у бандитов. А за завтраком мне  стали рассказывать, что же я проспала.
Оказывается, не было никакого похищения отважного герцога  Рихард де Алеманьа. Просто Его сиятельство пожертвовал собой, чтобы внедрится в банду и захватить ее изнутри. А похищением это назвали для отвода глаз, чтобы не раскрывать планы Его сиятельства. А на самом деле внедрившись в банду разбойников, герцог их обезвредил и уничтожил, с помощью бравых гвардейцев прибывших с ним. И, разумеется, если бы это было настоящим похищением, то Совет магов незамедлительно согласился бы со всеми требованиями бандитов и отдал бы им выкуп. Только бы спасти своего доблестного главу.
У меня по мере повествования от удивления рот так и округлялся в изумлении. Рихард оказывается едва мы пришли в гостиницу, и он уложил меня спать, поднял на ноги всех своих гвардейцев и вернулся на гору. Мальчишки и Свен с ними, разумеется, не пошли. Но как они поняли, вся банда была захвачена, и теперь находилась в местной тюрьме, ожидая суда.
Весь день мы провели в гостинице, выслушивая новости, сплетни и слухи одна красивее другой. К вечеру у меня сложилось впечатление, что Рихард умеет из глаз метать молнии и распылять этим бандитов в мелкий винегрет. А еще может мановением руки заставить уснуть дюжину разбойников, а вторую дюжину заколоть рапирой, до того он искусен в фехтовании.
Сам виновник всех этих историй прибыл в гостиницу к ужину и сразу набросился на еду. Оказывается он так и не ел со времени своего похищения.
-Завтра утром у нас поезд. Мы возвращаемся в столицу. Я закончил все свои дела здесь. И мне необходимо как можно скорее вернуться. Нужно найти того, кто так красиво меня возвеличил до героя и храброго победителя разбойников – сказал он, когда с едой было покончено.
Мы все покивали. Дел у нас самих тут не было. Я даже и плащ давно отдала лично в руки хозяину гостиницы. Кстати от него я узнала, что у разбойников оказывается, не было ни одного такого. И это очень большая редкость. Монахи почти никогда не отдают их в чужие руки, и не выносят за пределы монастыря. Но он поклялся вернуть его в монастырь в самое ближайшее время. Я поверила.
-Я вымотался. Если нет возражений, я бы отправился спать – и Рихард, встал из-за стола, потянув меня с собой за руку.
Мы поднялись по лестнице, и зашли в номер. И я тут же оказалась прижата к стене. Губы Рихарда накрыли мои, а руки рванули шнуровку на платье. Оторвавшись от меня на мгновенье он, задыхаясь, прошептал.
-Прости. Я соскучился страшно. Давай нежности оставим до другого раза.
Какие нежности. Я точно так же рванула его сюртук и пуговицы полетели со звонким стуком по комнате. А руки Рихарда уже задирали мои юбки. Я зашипела, как разъярённая кошка, когда не смогла справиться с поясом на его штанах, и, поняв причину моего недовольства, Рихард сам расстегнул ремень. На пол полетела рубашка, а шнуровка моего платья боюсь, уже не подлежала восстановлению. На пол и отправилась шапочка с моей головы, а Рихард запустил в мои короткие волосы руки, впечатывая меня в стену рядом с дверью. Я оплела его ногами и откинула голову, давая ему доступ к моей шее. Рихард что-то прорычал и снова врезался в меня. А я наслаждалась каждым его движением, полностью покоряясь и растворяясь в этом мужчине.
Газеты еще недели на все лады превозносили невиданную храбрость, смелость и доблесть проявленную герцогом при ликвидации последней банды разбойников. А еще через неделю мои волосы и в самом деле отросли до первоначальной длины.
Вместо залуженной награды Себа засадили за доработку всех его зелий и порошков, что он использовал на бандитах. Бедняжка Себ не вылезал из личной лаборатории, которую ему по распоряжению герцога выделили в университете. Несмотря на жуткую занятость, он был страшно горд. О личной лаборатории он рассчитывал помечтать только лет через пять. И то только помечтать. А тут выделили.