По ту сторону холста

Теперь я заходила в любимую кафешку только за стаканчиком кофе с утра, и поболтать с Элли. Завтраками, обедами и ужинами меня теперь на убой кормила Эмакум Альме. Но я не поправлялась почему-то так стремительно как в своем мире. Мэтр высказал предположение, что это из за ежедневного расхода магии. Я по-прежнему ежедневно практиковалась. И теперь не только на картинах в лавке Мэтра. С тех пор как я получила лицензию стали приходить из соседних лавок. И даже создали список ожидания. Мэтр был очень горд. Взымал за это плату и повысил мне карманные деньги. Так теперь называлось мое жалование.
И все было тихо и спокойно, пока однажды неугомонные братцы не прискакали из общежития с важным известием. Мы идем вламываться в особняк графа Альмавитского.
Они как всегда на выходных уже с утра сидели за завтраком и наперегонки рассказывали матери о событиях в Университете. На этот раз они были не одни, а в компании двоих друзей. Одного я знала. Он был поэтом и ухаживал за Элли. Его звали Ги Алониренн. Он обладал слабыми магическими способностями, направленными на  стихосложение. Его стихи и в самом деле мне нравились, и его магия могла их украшать. Когда он их декламировал, на стенах потолке появлялись магические изображения. Если это было воспевание женской красоты, то в комнате парили красотки всех мастей. Если природа, то лес, море или поля. В зависимости, что он воспевал. Братья по секрету сказали, что он еще увлекается порнографическими стихами и даже подрабатывает ими в злачных трактирах. Но в обществе благовоспитанной нески, то есть меня он такое не читал.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍  А вторым мне представили огромного рыжего детину. Оказавшимся художником Свеном Харлинсоном. Он был откуда-то с севера и приехал к нам учится. Он был просто огромен. И огненно-рыж. То место, где на лице не было небольшой рыжей бородки, украшали веснушки. А еще в моем присутствии он отчаянно краснел. И тогда он становился похож на огромную морковку. Свен почти всегда молчал и робко на меня косился. Он не достиг еще положенного двадцатидвухлетнего возраста и был несовершеннолетним по здешним законам.
После завтрака братья с самым заговорщицким видом не дали мне спустится в лавку, а потащили зачем-то в кабинет Мэтра. Сам Мэтр был уже давно за прилавком. И я собиралась к нему присоединиться, когда была весьма решительно задержана. Расположившись у Мэтра, Габби молча протянул мне папку.
-Клари, мы еле уговорили Свена тебе это показать. В прошлом году он был несколько месяцев в Лондиниуме. И в том числе побывал во многих музеях. В одном из них он сделал набросок с картины, хранящейся там. Посмотри.
Я открыла папку, и перед моими глазами предстал красивый набросок, изображающий рыцаря в доспехах спящего под довольно тощим деревцем. А рядом с ним двух девушек. Одну в богатых одеждах, другая была одета весьма скромно. За ними простирался пейзаж. Но вот что привлекло мое внимание - так это рисунок на доспехах рыцаря. Там совершенно точно проглядывалась чаша.
-Это Грааль? – спросила я у Свена. Ответить он не решился, а только кивнул и покраснел.
-Во всяком случае, очень похоже.  Но рисунок Свена схематичен. Он и нарисовал то его, просто проходя мимо. Так что достоверно мы не знаем – пояснил за друга Себ.
-Нам нужно ехать в Лондиниум? Кстати у нас этот город называется Лондоном. А Лондиниум это старое его название еще со времен римлян – задумчиво протянула я, продолжая рассматривать рисунок Свена.
-Совершенно бессмысленная информация, Клари. Давай ближе к нашему миру. У нас есть план – заговорщицки произнес Габби.
-Видишь ли, Клари, Раффаэль да Урбино нарисовал…
-Это работа великого Рафаэля Санти? – перебила я Себа.
-Ну да. У нас он более известен как Урбино. Не перебивай. Так вот он нарисовал их в двух экземплярах. Один и в самом деле хранится в музее Лондиниума, а вот второй висит дома у графа Альмавитского. Эти две девушки на картине Добродетель и Наслаждение. В классическом варианте, что висит в музее, они соперницы. И борются за внимание рыцаря. Но есть и второй вариант. Где Добродетель и Любовь. И вот тут они уже не соперницы, а союзницы. И в равной степени достанутся рыцарю в награду за доблесть - продолжил, как всегда обстоятельный Себ.
- Всего то и надо проникнуть в особняк графа, и пробравшись в галерею найти картину.  Ты дотронешься до нее, и мы получим следующую часть головоломки. Ерунда - вот у Габби все ерунда.
-А может…- попыталась я.
-Клари. Вот сейчас не надо говорить о том, что нужно рассказать все отцу и Арчи. Они нас не пустят. Велят сидеть дома и не совать свой нос. Они наверняка захотят договориться с графом. А это неизвестно насколько затянется – продолжал напирать Габби, не давая мне даже договорить.
-А он дает прием завтра в своем особняке и это идеальный вариант для нас попасть туда. Когда еще выпадет подобный шанс. Там народу будет много. Он почти полгорода пригласил. День Рождение любимой дочери. Её замуж надо выдавать, а не берет никто - вдруг вмешался в наш спор Ги.
-Не отвлекайся. И так что скажешь, Клари? Мы же не воровать Рафаэля идем. А проинспектировать его сохранность. Он нам еще и благодарен будет, за проверку сигнализации – радостно возвестил еще и такую точку зрения Габби.
-Нас опять посадят в тюрьму? – обреченно спросила я.
-Не должны. Мы уже продумали варианты отступления. К тому же мы же не грабим? Со стены не снимаем. И она у него не за стеклом. Я выяснял. Все будет хорошо. Вот увидишь. Так что? – утешил меня Себ.
-Ладно. Давай свой план – смирилась я с неизбежным.
И вот я стою в дуратском поварском колпаке, который надежно прячет мои волосы, а еще на мне фартук и форма поваренка. И огромный повар то и дело покрикивает на меня, чтобы я пошевеливался. Да, я еще и мальчик. Вот почему спрашивается, меня нельзя было замаскировать под гостью, в красивом платье и в украшениях? А то я чувствую себя Золушкой, которую позвали на бал чистить котлы. Чем я и занимаюсь.
На кухне то и дело появляется кто-то из братьев. Габби изменил цвет волос на свой естественный и постригся. Он сказал, что ради такого дела ему шевелюры не жалко. Новая отрастет. За то теперь их с братом не отличишь. Они официанты на сегодняшнем вечере. По-другому попасть у нас не получалось. А вот Ги оказался приглашённым в качестве поэта, и должен был читать на балу стихи. Свен ждал нас за оградой, и если что-то пойдет не так, должен был гнать в весть опор на взятом у друга в долг автомобиле. Который, к слову пыхтел, сопел и грозился развалиться при первой же возможности. А его магический камень уже лет пять не подзаряжали. Так что в целом план был хороший. Провальный, правда, но хороший.