Быть или казаться

Конечно, какое-то время я протяну чисто на моральном духе и воле. На чувстве долга, на новых эмоциях. Но определённая опустошенность просматривается уже сейчас, а ведь прошло всего ничего.
В силу кое-каких профессиональных знаний, не могу не признаться себе: стратегически мне здесь жить незачем. А цепляться, дрожать за ненужную мне шкурку, изо всех сил пытаться выживать — как-то противно, что ли.
И просто незачем. Нет смысла. Есть же утрата индивидуальной идентичности? Вот у меня в мужском теле именно она, на уровне базовых настроек.
Сила воли и дисциплина — паллиатив. Только из не медиков этого никто не поймёт, да и не расскажешь никому.
Бл*. Хнык…
* * *
Когда вошёл Лян, ДжоЧже лениво мечтал.
Щукин, конечно, как обычно не отбивал дупля: ему и в голову не пришло, что такой бокс в его распоряжении сейчас — это очень серьёзная заявка от клана на полноценное сотрудничество с их парой.
Не на эксплуатацию. Не на втягивание, с последующими вербовкой и всё той же эксплуатацией.
На сотрудничество.
То самое сотрудничество, когда в тебе видят представителя самостоятельной силы, с которой проще всего договориться по-хорошему. Потому что именно так выглядит путь наименьшего сопротивления.
— О чём думаешь? — взгляд Ляна впился в переносицу ДжоЧже.
Говорил он, из уважения к русскому, по-английски.
— Сотрудничество — это когда стороны намечают совместные цели и разделяют ответственность, — не стал интриговать кореец и рубанул в лоб.
Не делая никаких усилий, чтобы пояснить собеседнику подоплёку своих размышлений.
Представитель клана, как и положено на его должности, всё схватил на лету:
— Поговорим об условиях тогда, когда вы выпутаетесь. Мы не против, но и лишние проблемы нам не нужны.
— В каждом халявном торте, видимо, всегда есть своя дохлая муха, — вздохнул в изголовье Щукин. — Вы сейчас хотите сообщить нам что-то очень неприятное. Вам очень не хочется этого делать, потому что вы испытываете искреннюю симпатию в наш адрес, но дело есть дело. Так?
— ДжоЧже говорил, что вы плохо ориентируетесь в обстановке, — Лян с любопытством перевел взгляд на русского. — Это не так?
— Оно у него рандомно проскакивает, — недовольно проворчал Хван со своего места. — Он то человека насквозь по фотографии видит, то в сигналах светофора разобраться не может. Хотя и не дальтоник. Загадочная русская душа, чё.
— Чтоб разбираться в сигналах светофора, нужно не цвета различать, — весьма кислый в последние минуты Виктор, похоже, встряхнулся и местами пришёл в себя. — Если что, их можно вообще не различать: видно же, какая из лампочек горит? И неважно, какого она цвета… Нужно знать управляющую логику конструкции. Оно поможет больше. — В последней фразе корейцу послышались тона депрессии.
Хм. Надо будет поговорить с другом. Потом, наедине.
Такое ощущение, что у стального и несгибаемого Щукина уже есть какая-то проблема. Как говорит он сам — психологическая травма, нуждающаяся в глубокой проработке.
— Так что там у нас стряслось такого, что вы сейчас буквально через себя переступаете? — уныло спросил Ляна русский. — Не тяните уже, бога ради. И так жизнь говно и на душе хреново.
— Молнии объявили нам ультиматум. — Представитель клана не стал тянуть резину. — Мы должны выдать вас обоих в течение пяти часов или… — он не закончил.
— Понятно, — вздохнул Виктор. — Было ожидаемо, чё. А при чём тут Хван? И как они нас нашли?
— Мне тоже интересно. — Несмотря на иглу в вене, у ДжоЧже получилось посмотреть на знакомого требовательно и пронзительно. — Но только вторая часть: как они нас нашли?
— Крот. Ваше появление у нас стало известно им почти сразу, — спокойно ответил старший.
— Кто? — равнодушно спросил кореец.
— Его уже нет. К сожалению, мера слегка запоздала.
— С каких это пор мы стали прогибаться под латиносов? — Хвану стало действительно интересно.
Тем более что Щукин правильных вопросов в этот момент задать физически не мог: не хватало знания обстановки.
— Ты недооцениваешь ваши успехи, — веско сообщил Лян, забрасывая ногу на ногу.
— Перечислите? — в голосе русского мелькнуло слабое любопытство, на границе равнодушия.
— Коронарное шунтирование у вьетов. Шея нашего ДжоЧже в полицейском участке, молниеносно и успешно: счёт шёл на секунды… — Представитель клана излучал непонятные эмоции.
— С роботом было вообще несложно, если знать теорию, — отстраненно вздохнул, перебивая, Щукин, не обращая внимания на драматичность ситуации. — Странно, что впечатлились только вы. Да и спасибо нужно говорить в первую очередь чуду техники.
— Впечатлились не только мы. Но мы, в отличие от других, наблюдаем за всеми нашими, даже если они не платят взносы, — многозначительный взгляд на Хвана заставил последнего немного покраснеть. — И информацию о сонной артерии мы получили раньше других. Потому раньше всех накопили необходимый критический минимум информации, для анализа ваших перспектив.
— Сейчас я получу какое-нибудь интересное предложение, от которого нельзя отказаться? — вяло ухмыльнулся Виктор, поправляя на штативе ёмкость с антибиотиком.
— Я бы вначале дослушал, что нам хотят рассказать, — деликатно намекнул товарищу кореец.
Он уже привык, что правила приличия и такт у друга периодически испарялись без следа.
Сейчас это было и вовсе неуместно, поскольку ставки поднялись очень высоко.
Если бы всё шло, как обычно, Лян в жизни не тратил бы времени на пересказ им двоим пустых предъяв от Молний.
 
Глава 25
— В копилку достижений нового врача плюсуем сертификацию робота, — продолжил Лян. — Процедура, если что, включает не только допуски инженера медтехники, а и…
— Ещё — курс по медицине, это понятно. И что? — перебил ДжоЧже.
— Сертификат сделан не кем-то, а самой Лоу. Знающему скажет немало.
— Какая разница, кто выдал сертификат? От имени подписавшего разве зависит его ценность? — прорезался Щукин. — Или действие?
— Тот, кто умеет найти общий язык с таким сложным человеком в невозможной ситуации, может быть очень ценен сам по себе, — без паузы заметил Лян. — Как личность, с которой есть смысл строить отношения.
— У вас есть доступ и туда? — оживился Виктор. — Видите не только имя сертифицировавшего офицера? Ещё можете отслеживать его характер? Текущий эмоциональный статус?
Представитель клана удивлённо поднял брови.
ДжоЧже, мысленно сделав рука-лицо, с намёком покашлял.
— А я что, я ничего. Я так спросил, — меланхолично вздохнул Щукин, похоже, опять возвращаясь в такое нетипичное для него подавленное состояние.