Дочь химеролога

— Скажи, ты ведь знаешь, что такое кукла?
После чего, получив удивленно-утвердительный кивок, продолжил:
— А Даши́?
— Ну, — слегка замялся Мартин, — в общих чертах.
— То есть? Кем она его считает?
— Она знает, что в восточных королевствах узаконено рабство. И обратила внимание на ошейник. Спросила. Учитывая некоторую схожесть, я ей сказал, извините, что вы… покупаете мальчиков и девочек и проводите с ними специальное магическое обучение. При этом относитесь к ним как к своим детям. Я думаю, что она представляет вашу куклу как усыновленного боевого раба. Как тех, что сражаются на аренах Игр Смерти. Даже спрашивала, можно ли его выкупить.
— Понятно, почти неправильно и очень расплывчато. Зря вы не сказали ей правду. Очень советую, но решать, естественно, вам. Тем более что вы же не уточнили, сколько живет кукла?
— Нет, про это я не говорил.
— А сами знаете?
— Ну… пять-шесть лет.
— Это верхний предел, но в целом верно. А как вы думаете, сколько уже лет моей кукле?
— …?
И Даниэль, стараясь, чтобы голос выглядел демонстративно спокойным, произнес:
— Принцесса не успеет доехать до своего дворца…
После чего сделал паузу, давая собеседнику домыслить конец фразы самому.
— Так мало?!
— Было больше, но ничего просто так не проходит, включая и последний бой. Так что я действительно не смогу вас сопровождать. Мы едем немного в другое место. И возвращаться я буду… уже не с ней.
После таких слов все, что осталось Мартину, это поклониться с извинениями и замолчать, переживая, как он считал за невольно приближенную своими поступками чужую трагедию. А Даниэль подумал, что, в общем, он сказал, как ни странно, правду. В замок будет возвращаться уже не кукла и не химера, а кое-кто совершенно другой.
…
В этот момент у де Шевреза сработал амулет связи. Выслушав сообщение, он испуганно поднял глаза на собеседника:
— Дозорные обнаружили отряд, двигающийся к нам со стороны Лучезара. Но еще слишком далеко, чтобы понять, кто это.
— Давай сигнал общей тревоги. И будем надеяться, что это не по нашу душу.
После чего Даниэль, помолчав, жестко добавил:
— Не хочется, каждый день заканчивать с горой трупов.
После чего спокойно опустил руку на… голову внезапно появившейся рядом куклы. Мартин же замер, не в силах отвести взгляд от невероятных, как будто подсвеченных изнутри глаз, которые обещали показать всем желающим, что найдутся, «пустоту вечности». И так до последнего мгновения, пока существо, стоящее перед ним сможет держать их открытыми.
…
Возникшую тишину прервал опять сработавший амулет связи, впрочем, на это раз сообщение было неожиданно хорошим, причем настолько, что де Шеврез даже растерялся, с какой-то странной интонацией произнеся:
— Это… императорская гвардия!
 
 
Капитан императорских гвардейцев Андрэ де Скотяк
Он был в ярости. Причем с того самого момента, как обнаружил пустую комнату принцессы. Внешне это, естественно, заметно не было. Команды отдавались спокойным голосом. Ни одного лишнего слова по отношению к подчиненным. Однако… все вокруг предпочитали его избегать, а приказы выполнялись настолько быстро, насколько возможно.
Гражданские же, вообще, спустя пару минут все бледные и в поту, были готовы на что угодно, только бы этот человек с серо-льдистыми глазами от них отстал. Андрэ и сам понимал, что уже перегибает, но ничего не мог с собой поделать, ярость сама выплескивалась волнами и не желала утихать. Эта девчонка своим мимолетным и, каким-то непонятным чудом, реализованным капризом, смогла практически разрушить его карьеру и весь смысл жизни. Уничтожить то, что создавалось поколениями его семьи — репутацию! Ведь именно в зоне ответственности капитана гвардии, ввиду особых обстоятельств, находилась безопасность принцессы на момент нахождения ее в королевстве.
Как тот гвардеец вообще смог поддаться на уговоры взбалмошной одиннадцатилетней особы, осталось выше его разумения. И ведь вроде нормальный был. Теперь вот в бегах, и где его искать — непонятно, да и желания особого нет. Пусть соответствующие службы этим занимаются.
Ну а вот принцесса… Когда получили сообщение о том, что Даши́ нашли, Андрэ сам уговорил начальника охраны полковника Д‘Аменала отправить его с дюжиной гвардейцев забрать девочку. При этом де Скотяк намеревался лично при встрече посмотреть Даши́ в глаза и высказать все, что он думает по поводу ее поступка.
Увы, по прибытии выяснилось, что девочка с учителем и горничной неожиданно буквально вчера покинули город, наняв дополнительно к имперским местных стражников. Зачем — непонятно, и Андрэ, чувствуя что-то нехорошее и не обращая внимания на стоны своих подчиненных, погнал их по указанной дороге намереваясь настичь Даши́ любой ценой.
…
Следы боя, обугленные останки кареты. Увиденное, заставило его сердце болезненно сжаться. Полное отсутствие трупов, несмотря на следы на траве, напрягло еще сильнее, но именно в этот момент он заметил двух всадников, спускающихся с соседнего холма, а чуть позже узнал характерные доспехи империи. Короткий рассказ о произошедшем событии оставил Андрэ в полном недоумении, но сейчас его интересовал только один человек. Даши́, где она?!
Едва замечая краем взгляда окружающих и дождавшись, когда откроют проход в защитном пологе (непонятно кто поставил, но это сейчас неважно) он широкими шагами отправился к указанному месту, чувствуя, что скоро сможет высказать все, что накопилось. А вот и палатка, горничная, никчемный учитель и… да, вот она! Её императорское высочество принцесса Даши́ собственной персоной! Разоделась как на бал. Красные и припухшие глаза? Похоже, опять капризничала! Ну а теперь…
…
Девочка в нарядном белом платье, вжав голову в плечи, стоит на небольшом пригорке. Чуть далее расположились женщина в обычной одежде горничной и старик в темном камзоле, почему-то не делающие ни одного движения, чтобы вмешаться в происходящее. Над девочкой возвышается большая мужская фигура, закованная в темно-серые латы с нанесенным резкими линиями орнаментом. За ней полукругом стоит целый ряд молчащих и также упакованных в металл тел. Слышится свистящий и дрожащий от ярости голос.
С каждой произносимой фразой голова девочки вжимается в плечи все сильнее, а поза становится несчастнее. Наконец ее глаза зажмуриваются и из них текут слезы, однако стоящего перед девочкой латника, это не останавливает, а только начинает злить еще сильнее.
Неожиданно, когда он уже набрал в грудь воздуха для очередной тирады, откуда-то сбоку раздается странный звук, вроде и негромкий, но заставляющий мужчину поперхнуться и замолчать. Рык. Низкий, пробирающий всех окружающих до костей и сразу перекрывший влияние предыдущего голоса.