Дочь химеролога
— Заседание от …числа …года объявляю открытым!
Говорил он чинно и медленно. И не из-за требований регламента. Просто знал, что большая часть присутствующих, не так часто использовала в обычной жизни произносимые слова и сейчас с трудом переводила для себя их значение. Впрочем, те, кого они непосредственно касались, таких трудностей не испытывали.
— Первый вопрос. Признание герцога Даниэля Люцифиано… (тут председатель сделал небольшую паузу) ушедшим за Грань. У кого есть возражения по этому поводу?.. (тишина) Хорошо, внесите кольцо!
Подойдя к артефакту с еще двумя членами палаты и взяв с поданной подушечки печатку герцога, Жан Д’Анюа приложил ее и, после озвученного монотонным женским голосом опознания, повторил фразу о смерти герцога.
Артефакт через небольшую паузу запросил общее подтверждение и сидящие в зале дружно приложили руки к пластинкам, находящимся рядом с каждым сидением. В обычном случае это, естественно, не требовалось, и даже иногда родственники были не нужны, но сейчас речь шла о королевской семье. И пусть необходимость в полном согласии отсутствовала, от этой формальной процедуры никто не уклонился. Хотя по большому счету всем было просто интересно, что дальше.
Тем временем, после прозвучавшего:
— Подтверждение получено. Соответствующие изменения в регистрационные записи внесены.
Председатель палаты ожидаемо произнес:
— Прошу объявить переход права наследования!
И слабая надежда у присутствующих на то, что сейчас все же произойдет нечто необычное, вдруг сбылась. А сказанная артефактом фраза, превратила и так стоявшую в зале тишину в нечто неосязаемо твердое, до звона в ушах и едва слышного звука капель дождя, идущего снаружи здания.
— Согласно регистрационной записи от …числа …года, титул и все имущество переходят наследнику герцога Даниэля Люцифиано — Элинэ Сатинэль Люцифиано. Вступление в право наследования произойдет по достижению полного совершеннолетия …число …год.
…
Алан де Бенсон, Глава Службы Дознания
Это было… неожиданно! Мягко говоря. Нет, то, что артефакт объявил о наличии наследника, сомнению можно не подвергать. Есть, значит, есть. Но вот когда он появился и как?! И почему никто о нем ничего не знает? Хотя… судя по отсутствию удивления на лице Жана Д’Анюа в отличие от оторопи других членов регистрационной палаты, сам Глава Службы был явно осведомлен. Вот старый интриган! А если учесть, что запись внесена почти три недели назад, то получается… точно! Так вот зачем ездил Даниэль в Лучезар! Все сходится! Да, это действительно была не химера!
Посмотрев на короля, Алан увидел проступившее удивление и легкую тень боли. Вспомнил озвученное второе имя наследника и поморщился. Да, он прекрасно знал, что воспоминания терзали не только отца, но и дядю, в свое время тоже сильно привязавшегося к племяннице. Причем, похоже, настолько, что он даже дал его своему… своей… Демоны! Плохо, что артефакт не передает интонации. Нужно сейчас уточнить! Однако его опередили. Хотя и довольно нелепой фразой:
— Это невозможно!
Растерянный и бледный Люций вскочил с кресла и, вцепившись своими пухлыми руками в перила балкона, выпученными глазами смотрел на спокойно стоявшего возле артефакта председателя регистрационной палаты.
— У герцога не было детей!
— Вы подвергаете сомнению работу Службы Регистра?
Отвечая, Жан Д’Анюа был сама безмятежность и спокойствие.
— Нет… но…
— Успокойтесь, маркиз, я лично проводил регистрацию и могу вас уверить, процедура была соблюдена полностью. У герцога действительно есть наследник, и артефакт подтвердил наличие родственной связи.
Алан усмехнулся, надо же, как Люций распереживался. Понять можно, только что титул герцога уплыл у него из рук неизвестно кому. То, что у Даниэля не было детей, полностью утверждать нельзя, слишком долго прожил герой Последней Войны и далеко не все о нем известно, даже службе Дознания. И королевской семья стала гораздо позже его рождения. Так что иметь дальнего родственника являющимся племянником (-цей) или даже внуком (-чкой) в каком-то там поколении герцог вполне мог. Как и зачем отыскал, и почему столь важное событие прошло мимо внимания Службы, сейчас пока гадать бессмысленно. «Кстати, надо же уточнить, он или она…» Увы, де Бенсону опять помешали. Все тот же самый Люций.
— А где сейчас наследник герцога и почему он здесь отсутствует?
Вот тут Д’Анюа немного смутился, но на вопрос ответил:
— К сожалению, этого я сказать не могу. В настоящий момент из-за произошедших событий местонахождение Элинэ неизвестно. Мы планировали обратиться за помощью в поисках к Службе Дознания…
— Так, может быть он уже мертв!
Алан с неприязнью бросил взгляд на племянника короля. Подобное поведение, несмотря на понимание, уже выходило за рамки достойного. Эрик, похоже, подумал также и сейчас явно последует замечание. Очень неприятное, с учетом того, что его сделает король. Но тут уже сам председатель регистрационной палаты резко нахмурился, но вместо ответа положил руку на артефакт и с какой-то, пусть и едва видной, злорадной торжественностью произнес:
— Определить наличие зарегистрированной метки. Объект — Элинэ Сатинэль Люцифиано.
— Запрос принят. Обработка. Выполнено. Наличие действующей метки под данным идентификатором подтверждено.
— … И что это значит? — недоуменно спросил Люций.
Ответом послужил изумленный возглас одного из членов палаты, растерянно стоявшего рядом с Д’Анюа:
— Господин председатель, неужели… Кольцо Наследника?!
— Совершенно верно. И сказанное означает, что тот на ком оно сейчас находится — жив. Увы, местоположение артефакт не определяет. Если я смог развеять ваши сомнения, уважаемый маркиз, то прошу, присядьте и мы продолжим.
Недоумевающий шепот прокатился по рядам. А вот Алан напрягся. Сильно. Потому как знал, что это за кольцо. И главное, кому его одевают. Если до этого, проблемы были у Люция, то сейчас они коснулись короля. Напрямую. Хотя проблемы ли?! Артефакт действительно не человек и действует по строго заложенному в него алгоритму, не предусматривающему никаких отклонений. При этом решения обязательны для всех. И теперь сделанное Даниэлем уже не казалось напоминанием напоследок или попыткой хоть как-то продлить свой род, как подумал де Бенсон. Наоборот, только что услышанное прекрасно укладывалось в произошедшие ранее события, вернее, на ту помощь, что была оказана старым затворником, оказывается, не просто осведомленным о проблемах и врагах королевства, но и оказавшимся способным их решить.
Посмотрев на короля, который тоже знал, что это за кольцо, но пока соответствующих выводов не сделал, Алан наклонился к его уху и осторожно их озвучил. Эрик Люцифиано, непониманием, как стоявший у перил растерявшийся Люций, не страдал. Остановив повелительным взмахом руки порывающегося что-то сказать племянника, король посмотрел на председателя регистрационной палаты и, прищурившись, спросил: