Дочь химеролога

— Да, это именно то, о чем ты подумала! Мы сделали его максимально похожим на настоящий. Только добавили площадки для игр. Много площадок. А библиотека… знаешь, сколько сказок и интересных историй в разных мирах насочиняли? Есть и еще кое-что, но видеть это будут только те, чьи миры соответствуют подходящим требованиям. Увы, правила, пусть и частично все равно там действуют. Да, лес тоже будет и все остальное. Луга, поля, даже речка! Кто-то вот, например, до сих пор плавать не умеет! Ничего, теперь папа научит. Обязан!
При этом идущий рядом парень, на которого она скосила глаза, вздрогнул, однако, сделал вид, что ничего не слышал. А Регна, наклонившись к моему уху, шепотом продолжила:
— Еще я кусочек моря с пляжем сделала. Представляешь, солнце, купальники и краснеющие, украдкой смотрящие на тебя мальчики. И папа, который их гоняет!
М-да. Странное у нее желание. Но тут я явно пас. И почувствовав, как внутри ехидно хихикнула сестренка (ничего отыграюсь позже), постарался побыстрее перевести тему:
— А кто за всем этим следить будет?
— Никто. Это же ненастоящее. Только видимость. Но даже при желании разницы не заметишь. И вода будет прохладной и еда вкусной! А папу я научу, как всем управлять. Не сложнее нашей связи.
— Трудно было сделать?
— Да нет, немного воображения, чуть-чуть желания. Вложились все. Так и справились. С энергией было тяжелее, но с каждого мира, где мы перерождались по капельке и на все хватило!
Постепенно окружающее проявилось настолько, что стало видно голубое небо. Похоже, окончательно мы выйдем прямо перед замком. Интересно, а пирожки там будут такие же вкусные как у Марты? В груди легонько кольнуло. Впрочем, искренне пожелав кухарке хорошего перерождения, я опять успокоился. Так, осталось совсем чуть-чуть и…
Неожиданно окружающая нас и уже такая четкая картинка подернулась рябью и стала исчезать, опять превращаясь в Туман. Едва слышно прозвучало: «Прости, я все…». Вокруг раздались растерянные и недоуменные детские голоса. Я повернулся к Регне, которая, побледнев, сосредоточенно пыталась что-то сделать, похоже, возвратить все обратно, но у нее не получалось. Неожиданно сзади раздался тонкий пришептывающий голосок:
— Госпожа, я предупреждал, что надо торопиться. Они чуть не ушли.
Резко развернувшись, я увидел, как в Тумане стала проступать какая-то темная фигура. Несколько мгновений и перед нами возникло странное высокое существо, укутанное в непонятное темное одеяние с шевелящимися, как будто на ветру, рваными обрывками. На голове глубокий капюшон, из-под которого раздался скрипучий, но четко определяемый как женский, голос:
— Я его все жду у Грани, а он оказывается здесь, развлекается. Может, хватит от меня бегать и не пора ли домой, муж мой? Или ты уже забыл, что обещал провести со мною вечность?!
Я, да и все остальные дети в изумлении уставились на папу. Тот побледнел, чуть опустил голову, но затем выпрямился и, не отводя взгляда от существа, с какой-то странной горечью и застарелой болью произнес:
— Тебе, я ничего не обещал, Мортрис!
    
Глава 15 
 Уйти нельзя вернуться. Часть 2
 
Серый Туман. Группа детей с тем, кого они назвали папой и стоящая напротив темная фигура
Ну вот, опять! Почему в самый последний момент обязательно должно было что-то произойти?
Я искоса посмотрел на побледневшую Регну и тихо спросил:
— Ты знаешь, кто она? И что происходит?
Девочка кивнула, и также негромко ответила:
— Знаю, богиня «того» мира. А вот почему назвала папу мужем, нет. Никогда не «смотрела» его жизнь так далеко.
— Как она смогла нам помешать? Это ведь Серые Пределы, место явно вне влияния богов.
— К сожалению, все, что до Грани, в ее власти, ведь она богиня Смерти!
Что-то глубоко внутри меня отозвалось на эти слова. Несогласием.
— А как же решение Суда Душ, принятое Круговоротом?
— Я же говорила, ему все равно, как будет отбывать Наказание душа. Вечность с бессмертной сущностью, без перерождений, тоже вариант, на который он спокойно согласится.
Тем временем богиня, видя отсутствие нужной ей реакции, продолжила:
— Ну, что же ты, мой возлюбленный Дарданиэль опять заставляешь ждать? Давай иди ко мне. Если так хочешь, можешь называть старым именем. Чего молчишь? Ведь еще недавно обращался за помощью, а теперь нос воротишь? Обидно. Но все равно, несмотря на твое поведение и прошлые поступки, я по-прежнему люблю тебя!
Ответ папы прозвучал быстро. Хотя холод в его голосе наверно мог заморозить пустыню.
— Обращался я не к тебе и помощь получил не от тебя. Не надо прикрываться чужим именем, Мортрис!
— Фу, как некрасиво. Где твои манеры? Мог хотя бы добавить госпожа, например? Да к тому же забыл, что мы едины. Она это я, а я это она. Ничего, я освежу твою память.
— Ты не моя…
Неожиданно откуда-то сбоку от темной фигуры вновь раздался противный подобострастный голосок:
— Они опять пытаются открыть проход, госпожа!
Слегка повернувшись, я обратил внимание, что дети взяли друг друга за руки и сосредоточились, причем сам не заметил, как слева оказалась Чиса, вцепившись в мою ладонь, а правую Регна держала еще раньше. Почувствовал, как через всех нас что-то проходит, попытался внести свой вклад, не понимая как, отдавая нечто внутри себя. Вокруг опять стали проступать очертания того места, куда мы шли, а фигура богини, наоборот, утратила плотность и стала растворяться вместе с Туманом.
— Вы решили сопротивляться? — раздался слегка удивленный голос.
Резкое ощущение боли пронзило тело. Дети вскрикнули, кто-то дернулся, но руки не разжали. Туман уже почти исчез, но неожиданно боль вернулась с новой силой, корежа и сминая все мысли, сверкая острыми иглами в сознании. Затем возникло ощущение тяжести, пригибающее вниз. Я держался, Регна тоже. Даниэль, побледнев, застыл неподвижной фигурой, пытаясь обнять как можно больше детей, находившихся рядом и, похоже, принимая на себя все, что они получают. Но к сожалению, остальные стали не выдерживать непонятного давления и боли. Кто-то свалился, дергаясь в судорогах, потом еще. Цепочка рук распалась и Туман вернулся. Так же как и богиня, стоявшая перед нами.
— Вот так уже лучше. Теперь отражениям душ надо вернуться в свои жалкие жизни. Не стоит зариться на чужое и смешно сопротивляться неизбежному.
Фигуры детей начали постепенно расплываться, превращаясь в тени. Все вокруг заполнило эмоциями отчаяния и обиды. А внутри меня стало подниматься знакомое ощущение «неправильности» происходящего вместе с какой-то темной волной. Но, не ярости, как раньше. Наоборот, она несла странное спокойствие, совершенно непонятное и неподходящее для такой ситуации и осознание что «неправильность» надо… убрать. Туман вокруг вдруг слегка колыхнулся, неожиданно принеся ощущение поддержки и готовности помочь. Как будто ему тоже не нравилось происходящее. И еще маленький, но достаточный кусочек «знания», как это сделать. Отпустив руки стоявших рядом девочек, я повернулся к Регне и спросил, сам поражаясь невероятно ровным интонациям своего голоса: