Однажды я выберу тебя

– Да, конечно, – рассеянно ответил я, а мысли мои неслись галопом. «Что-то случилось. Это ненормально». – Ты же ненавидишь вечеринки. Никогда их не посещаешь. И хочешь устроить праздник здесь?
– Болезнь заставила меня иначе взглянуть на жизнь, Сайлас, – произнес он. – Я жду ее с нетерпением.
Он поднял газету, как барьер между нами, словно намекая на то, что разговор окончен. Я хотел продолжить спор, но понимал – пока Милтон отравляет ему слух, это бесполезно.
– Я только оставлю здесь свои «мелкие круговые диаграммы», – пробормотал я, встал и направился к двери, намереваясь уйти. Меня догнал голос отца.
– Сайлас?
Я обернулся.
– Меня несколько смущает твой отпуск. Пожалуйста, приложи все усилия, чтобы помириться со Стивеном. Желательно до вечеринки, на которую придут все управленцы компании.
Я стиснул зубы и направился к выходу. А оказавшись в коридоре, тут же позвонил Сильвии.
– Ну как? – спросила она.
– Не сработало, – ответил я, спускаясь по изогнутой лестнице. – Мы должны избавиться от ублюдка Милтона. Сильвия, нужно нарыть на него что-нибудь грязное.
– Касательно работы или в личной сфере? Или везде?
Я чуть не сказал «везде», но совать нос в личную жизнь этого засранца было бы неэтично. Хотя и заманчиво.
«Представь, как ты объясняешь это Максу».
На губах мелькнула слабая улыбка.
– Сайлас?
– Только по работе, – проговорил я. – Свяжись с ай-ти отделом и скажи, что исполнительному директору нужны все электронные письма и служебные записки, которые приходили на корпоративную почту Милтона или уходили с нее, за последние десять лет.
– Очень много писем, – произнесла Сильвия. – Это… законно?
– Корпоративные электронные письма – собственность компании, – проговорил я. – А пост исполнительного директора достаточно высок, чтоб получить к ним доступ. Черт побери, Брукхаймер, что работал до меня, вероятно, все их читал. И я тоже хочу в это влезть.
– А как сдержать айтишников, чтоб не проболтались Милтону?
– Скажи, что я провожу полный обзор всех отделов компании, включая и их тоже. Намекни, что грядут сокращения. Но если они сделают, что прошу, не оповещая другие отделы, им будет не о чем беспокоиться.
– Отлично, – проговорила Сильвия. – Не говоря уж о том, что все ненавидят Милтона. Я слышала много жалоб на то, что его сделали большим боссом.
– Исполняющим обязанности, – уточнил я с мрачной улыбкой. – Дай мне знать, когда айтишники что-то пришлют.
– Не сомневайтесь.
Закончив разговор, я направился в гостиную, где меня ждал Эдди.
– Сайлас, добрый друг, – проговорил он, слегка покачиваясь и глядя в пол. – Весьма рад вас видеть.
– Я тоже. – Я улыбнулся и сел за пианино. – Какие-нибудь пожелания?
– А разве мы не ждем мистера Кауфмана?
Я напрягся и обернулся к нему. Он хмуро разглядывал ковер.
– Я уже объяснял тебе. Больше не будет уроков с Максом.
– Я помню, хотя, должен признаться, так и не получил приемлемого объяснения.
– Ты слишком чист для этого мира, Эдди, – проговорил я. – Макс больше не сможет заниматься с нами, потому что папа не одобряет, когда служащие общаются с семьей.
– Довольно странно, – произнес Эдди, – учитывая, что мистер Кауфман не просто служащий.
– Кто… – Я прочистил горло и попытался еще раз. – И кто он, по-твоему?
Озадаченный, брат склонил голову набок.
– Дорогой братец, разве вы не помните «Дэвида Копперфилда»? – Он сложил руки в замок и продекламировал: – «Новые мысли и надежды вихрем кружились в голове, и жизнь моя заиграла новыми красками».
– Да, – хрипло ответил я. – Помню.
Это была строчка из сцены, где Дэвид, наконец, признался Агнес, что та – любовь всей его жизни.
– Вы уж простите мне личные наблюдения, – проговорил Эдди, – но во время дневных встреч здесь с мистером Кауфманом я ощутил в вас подобное чувство.
– Правда? – Я вдруг понял, что вот-вот заплачу. И, черт возьми, даже не знал почему.
«Знаешь. Ты прекрасно знаешь причину».
Эдди улыбнулся, на миг встретившись со мной взглядом, потом отвел глаза.
– Мистер Кауфман ведь больше, чем просто служащий, верно?
– Ты прав, Эдди, – проговорил я, опуская пальцы на клавиши пианино. Во мне взмывали симфонии эмоций, играющих красками, каких я прежде даже не видел. – Гораздо больше.

 
ГЛАВА 21

Макс
Перед встречей с Даниэлем и ребятами я прилег немного вздремнуть. Из гостиной, напоминая музыкальный гром, доносились звуки пианино. Сайлас играл для Эдди. Прежде я не слышал подобной музыки. Грохочущей и напряженной, одуряюще сложной. Шквал яростных звуков, от которых дрожали стены, словно бы Сайлас пытался разрушить дом до основания.
Может, так оно и было. Мы с ним находились под одной крышей, и все же нас разделяло расстояние в несколько миль. Я лежал на кровати в своей комнате и желал его. Сайлас выплескивал чувства на пианино в гостиной. Всю ту бурю эмоций, что уживалась в нем, и лишь я знал об этом.
«Дай ему время. Ты же обещал».
Музыка смолкла. Я погрузился в сон.
* * *
– Эй, – Даниэль пихнул меня локтем и кивнул на пустой стакан. – Ты что-то слишком налегаешь на содовую. Все в порядке?
– Ага. Отлично.
Пока что в «Дыму и зеркалах» нас было только двое. Чарли опаздывал, а Малькольм прислал сообщение, что не придет, опасаясь попасть под обещанный сегодня вечером сильный ливень.
Прочитав СМС, Даниэль закатил глаза и пробормотал:
– Если сидеть дома всякий раз, когда в Сиэтле дождливо, можно превратиться в крота.
Я склонился над стаканом с содовой. Даниэль, сидя напротив меня, прислонился спиной к барной стойке, чтобы рассмотреть толпу, довольно скудную для субботнего вечера.
– Уверен, что все в порядке? – спросил Даниэль. – Ты не пришел на вечеринку, о которой я говорил. А в последний раз, когда мы сидели в баре, хотел обсудить репаративную терапию.
– Я же сказал, что не смог прийти на вечеринку, потому что в тот вечер мне пришлось работать.
– Ну да. Кстати, о работе. С тех пор как ты начал работать на миллиардера, Чье-Имя-Нельзя-Называть, ты либо пропадаешь, либо появляешься с унылым видом.