Шуруп

Покинув её, мастер деловито подошёл к багажнику глайдера.
– Отворяй, чего стоишь? – скомандовал он Виталию.
Тот послушно кликнул дистанционкой.
– Переодеваемся в полевое, – заговорил мастер, копаясь в дебрях одного из рундуков. – На, держи!
Виталий поймал брошенный пакет; потом пришлось отдельно ловить ботинки.
– Где-то тут ещё антикомарин был… – бормотал из рундука Терентьев. – Ага, вот он!
Ёжась от утренней прохлады, Виталий переоделся и переобулся. Общевойсковая полевая форма на неискушённый взгляд мало чем отличалась от флотской оперативной, но люди военные разницу, разумеется, замечали сразу.
Форма была удобная и эргономичная: двойной капюшон избавлял от необходимости носить отдельный головной убор – кепку или фуражку. Капюшон не обронишь и не потеряешь. Первый, потоньше и с намёком на узкий жёсткий козырёк, при необходимости защищал от дождя или солнца. Второй, мягкий и плотный, предназначался для холодов. Застёжка куртки была не вертикальная, а чуть наискось, как раз под правую руку. Чуть впереди левой подмышки располагалась вшитая кобура, больше напоминающая сложной формы карман. Плазменник в нём фиксировался намертво и в походном состоянии ни ткань не оттягивал, ни руке не мешал, но при этом выхватить оружие можно было очень быстро. Брюки заправлялись в высокие голенища ботинок-берцев, но при этом на каждой брючине имелся припуск-юбка с липучкой – чтобы ничего в обувку не сыпалось и не лилось. Если припуск был правильно опущен и закреплён, можно смело форсировать ручьи и лужи без боязни промокнуть. Разумеется, ткань куртки и брюк, равно как и материал, из которого были сделаны берцы, были водопылеотталкивающими. В левом нагрудном кармане (если вариант формы для левши – то в правом) имелся дополнительный чехольчик с очками. Очки посредством специального шнурка крепились к карману, опять же не потеряешь, а сам шнурок одновременно служил проводком к плоскому элементу питания – эта маленькая и лёгкая батарейка обеспечивала работу очков в режиме ноктовизора, а подпитывалась от фото-, термо– и мобиэлементов, вживленных в ткань куртки. Солнышко светит – батарея подзаряжается. Человек, одетый в такую форму, двигается – батарея подзаряжается. Есть поблизости источники тепла, способные один бок нагреть – батарея подзаряжается.
В общем, отличная была форма, на все случаи жизни. Флотская оперативная в целом тоже была хороша, но она была заточена несколько под иные задачи, в основном на выживание в условиях атмосферных и космических кораблей и в силу этого имела другие удобства и хитрости.
Виталий хорошо знал оба варианта, поскольку если вдруг флот попадал в условия, когда приходилось выполнять задачи на поверхности планет или спутников, он просто пользовался общевойсковой формой, да и всё. По этой причине полевую форму никогда не называли шурупской – только общевойсковые парадную и повседневную.
– Облачился? – спросил Терентьев.
– Так точно! – бодро отрапортовал Виталий.
Мастер тоже уже надел полевую и приладил плазменник – карман у левой подмышки очень солидно оттопыривался.
– Антикомарин, – Терентьев подал кругляш на цепочке.
Виталий привычно надел его на шею и спрятал под куртку. Включить можно будет потом, в пределах города мушву отгоняли стационарные установки.
Снятую одежду и обувь оставили в багажнике. Похоже, сюда заехали исключительно переодеться, хотя Виталий уже было решил, что полетят на своём глайдере. Но нет: Терентьев велел глайдер запереть и направился к ожидающему «Франу» начальника разведки. Виталию ничего не оставалось, как последовать за мастером.
Пройдя через КПП в обратном направлении, машина покатила к кораблям у стартовой линии. Там вовсю шла погрузка сразу на четыре трехсотки – три «Печоры» и грузовую «Каму».
В пассажирском отсеке «Печоры» Виталий снова забился в свободный угол, потому что все самые удобные места по центру были заняты. Один из тех, кто там сидел, был Ройс, задира-лейтенант из столовой. Шурупов он, конечно же, приметил и мрачно на Терентьева с Виталием зыркал. Хорошо, хоть пока молчал.
 
Поскольку мастер до объяснений-инструктажей вновь не снизошёл, Виталий оказался предоставлен сам себе. Подъём сегодня был ранний – неудивительно, что очень скоро стали слипаться глаза. Виталий прильнул виском к переборке и беззастенчиво подрёмывал, вывалившись в реальность только на время старта и взлётной болтанки.
К финишу он так разоспался, что еле пришёл в себя. Даже посадка толком не растрясла. К этому моменту уже рассвело, и первобытная тундростепь была залита светом Лори, как местные чаще называли восемьдесят вторую Эридана. Виталий почему-то вспомнил капитана Зуева из службы биологической адаптации и его вводную лекцию – точнее, тот факт, что и Лори, и Лорея были заметно старше Солнца и Земли, как минимум – вдвое. И что нынешняя биота на Лорее уже не первая и наверняка даже не вторая. Местная жизнь примерно соответствовала земной плейстоценовой и от сегодняшней голоценовой Земли отставала на мизерный со вселенской точки зрения срок – от пары миллионов до нескольких тысяч лет.
Потом мысли сами собой перескочили на загадочных чужих – возможно, они строили свою базу миллионы или даже миллиарды лет назад, когда жизнь на Лорее была совсем другой? Впрочем, нет, какие миллиарды – сохранилось ли на Земле или Лорее что-либо материальное сравнимого возраста? Облик обеих планет с тех пор неузнаваемо изменился, от состава атмосферы до расположения материков и литосферных плит. Всё неоднократно перемалывалось, уходило в недра Лореи в зонах субдукции и вновь восставало из глубин в зонах спрединга, очищенным и переплавленным. Миллиард лет, пожалуй, база чужих не просуществует. Значит, они строили её во времена лорейских динозавров – или что тут нынешней мегафауне предшествовало?
Скомандовали выгрузку, и Виталий отвлёкся. Из десантных люков по двое выпрыгивали бойцы в боевом облачении; люд из пассажирского отсека пока ожидал своей очереди. В иллюминаторы было видно, что на плоском безлесном пятачке уже копошатся инженеры, что-то возводят. Надо понимать, штаб, жилые палатки, кухню – полевой лагерь одним словом. По периметру над грунтом возвышались полусферы мобильных генераторов защитного поля, а ещё дальше рассыпались пехотинцы из оцепления.
Вообще, Виталий не ожидал такого размаха, думал, первая разведка пройдёт с меньшей помпой. Но потом поразмыслил и осознал, что первая разведка наверняка уже давно состоялась, и вторая тоже, и все последующие, сколько их положено провести, а сейчас как раз готовится планомерная осада чужой базы.
Когда только успели?
Наконец дали добро на выход пассажирам; Виталий задумался, почему среди пассажиров есть пилоты, а потом сообразил: машин в полку меньше, чем пилотов. Вот и привезли людей на смену. Всё логично, летать будут по очереди, по вахтам.
Не успели Виталий с шефом ступить на землю, материализовался шустрый мичман с планшетом наперевес.
– Здравия желаю! Кто из вас Терентьев?
– Я, – ответил мастер, покосившись на Виталия. Тот, ясное дело, помалкивал.
– Следуйте за мной, господа офицеры! Совещание уже началось.
«Какое ещё совещание? – подумал Виталий недоуменно. – Только прилетели и уже совещание?»
Мичман привёл их к приземистому КШМ – командно-штабному модулю, атмосферному кораблю, приспособленному под мобильный центр управления войсками. Модуль имел форму усечённого конуса диаметром у основания чуть больше двенадцати метров и выглядел очень солидно и неприступно. Разумеется, он охранялся – непонятно только, от кого. Если внешнее оцепление было вполне оправданным – вокруг, всё-таки, дикая плейстоценовая тундростепь с хищниками, способными охотиться на зверей слоновьих габаритов. Да и травоядные звери-жертвы в ярости могут затоптать кого угодно, особенно стадом. Но от кого охранять КШМ, находящийся внутри периметра? Уставы уставами, однако подобные вещи казались Виталию откровенными перегибами и пустым разбазариванием ресурсов.