Секрет за секрет

– Я могу отвезти тебя домой, если хочешь.
– Прости, Кингстон, я не хотела усугублять неловкость. Давай действительно возьмем что-нибудь поесть. Как друзья.
Я посмотрел на нее.
– Точно?
– Точнее не бывает. Ведь это поможет нам преодолеть оставшуюся неловкость?
– Безусловно. – По крайней мере, я на это надеялся. – Что ты скажешь насчет стейк-хауса?
– Скажу, что это хорошо. А ты что о нем скажешь?
– Я тоже положительно отношусь к стейк-хаусам.
Я включил левый поворотник, поменял полосу, сбросил скорость, готовясь поворачивать, и поехал прочь от дома Куини к своему любимому ресторану. Заведение достойное, но простое, так что ужин не имел права чересчур напоминать свидание.
Да только вот нас проводили за отдельный столик в уютной нише в конце зала.
Наш официант, молодой человек лет двадцати пяти, пододвинул Куини стул. Это должен был сделать я, но наглец меня опередил.
– Что будете пить? Желаете взглянуть на нашу винную карту?
– Не надо, – отозвалась Куини. – Мне рутбир.
– А вам, сэр?
– А мне большой бокал молока. Двухпроцентной жирности, пожалуйста, если есть. – Дождавшись, пока официант отойдет, я вновь повернулся к Куини, сидевшей с таким видом, будто она вот-вот расхохочется. – Что? – спросил я, вытирая подбородок (может, у меня там что-нибудь прилипло).
– Ты правда будешь молоко?!
– Да, я выпиваю по стакану за каждым приемом пищи.
Куини поставила подбородок на кулак.
– Я в детстве тоже так делала – папа заставлял.
Она широко улыбалась, явно высмеивая меня, но я привык к подколкам. После подначек парней из сборной мне уже ничего не страшно.
– У меня чувствительный желудок, а молоко его обволакивает перед плотной едой. Оно полезно для костей, в нем много кальция, есть основные витамины и минералы, а еще молоко – хороший источник белка, – объяснил я.
Куини рассмеялась, но прикусила губу.
– Да я дурачусь! По-моему, это очаровательная привычка.
– Очаровательная?
– Ага, – она подалась вперед. – Ты знаешь, что ты интересный парень?
– Потому что регулярно пью молоко?
– Потому что ты – это ты.
– Весьма лаконичное объяснение.
Официант вернулся с рутбиром для Куини и моим стаканом молока. Мы заказали еду: я – легкоусвояемую курицу с пастой и зеленым салатом, чтобы ни одна группа пищевых продуктов не испытывала дефицита, а Куини взяла стейк, жареную картошку с трюфелями и салат из овощей. Мне пришлось напомнить себе, что у нас не свидание, а простой дружеский ужин.
Когда официант снова оставил нас одних, я попросил ее пояснить.
– Ты известный хоккейный вратарь, а держишься удивительно скромно и сдержанно.
– Это моя работа, вот и все.
Куини округлила глаза.
– Ага, ага, только зарабатываешь семизначные суммы в год! Многие из вашей сборной всячески выпячивают свою персону, в соцсетях только о них и пишут, а ты… не любишь показухи, что ли. Плюс у тебя имидж удивительно правильного парня, от молока до соблюдения скоростного режима и неизменных поло и слаксов. Почему поло, кстати?
Я провел рукой по груди.
– А что не так со слаксами и поло?
– Да нет, все так, только, если не считать костюма и формы вратаря, я тебя ни в чем другом не вижу.
Взгляд Куини уперся мне в грудь, но поспешно поднялся к лицу.
– Но ведь слаксы и рубашки отчасти формальная, но в целом свободная одежда! – Когда Куини наклонила голову в сторону, я продолжал: – Джинсы бывают неудобными, а слаксы неизменно мягкие и уместны с любой обувью и в любой обстановке. Если я иду на барбекю, я могу натянуть кроссовки, получится стиль кэжуал, а если в ресторан, как сегодня, выберу лоферы или туфли, и будет почти парадно. – Я выставил ногу, чтобы Куини увидела мои черные начищенные туфли. – Белые рубашки легко стирать – всегда можно добавить в закладку колпачок с отбеливателем и не надо волноваться, что они полиняют или окрасятся.
– То есть дело в удобстве?
– В основном. Однажды я случайно постирал красную рубашку с белыми и достал их уже розовыми. Я как раз участвовал в кампании по борьбе с раком груди в поддержку моей двоюродной сестры, поэтому получилось даже удачно, но вообще цветные рубашки могут создать настоящие проблемы.
– О’кей, дай подытожу. Ты пьешь молоко, потому что у тебя чувствительный желудок, и оно полезное.
– Верно, – отозвался я.
– И носишь слаксы, потому что они удобные, с белыми рубашками, потому что они легче цветных в уходе.
– Тоже верно.
– И ты знаменитый вратарь.
– Не знаменитый.
– Не скромничай, по крайней мере, в мире хоккея тебя всякий знает… – Куини побарабанила по губе. – Сколько серьезных отношений у тебя было?
– А при чем тут это – и мой гардероб, и чувствительный желудок?
– Мне просто любопытно, я стараюсь тебя разгадать. Я же помню, что без одежды ты отнюдь не правильный бойскаут с молоком и в слаксах!
Она дразнила меня, а глаза блестели лукавством и, по-моему, воспоминаниями о той ночи.
– На самом деле я не такой.
– Не такой, и точка, или не такой со всеми, кроме меня?
– Я не… Я это… – замялся я, потому что правда показалась бы неуместной, раз мы решили остаться друзьями.
– Прости, я не должна была спрашивать.
– Алкоголь сделал меня более раскрепощенным, – ляпнул я.
– Значит, всему виной внутренний зажим?
Судя по улыбке, Куини по-прежнему поднимала меня на смех.
– Да. Впрочем, я не знаю. Я напивался всего три раза.
Глаза Куини загорелись.
– За всю жизнь?!
– Совершенно верно. В юности у меня был неудачный опыт, который я очень не хочу повторять.
– Тебя напоили на какой-нибудь хоккейной вечеринке в старших классах?
– Гм, не совсем. Скажу лишь, что старший брат послужил для меня не лучшим примером.
И ситуация практически не изменилась за прошедшие годы.
– И все равно это неадекватная реакция – в рот не брать спиртного.
– Отчего же, я могу выпить, но только один бокал, и избегаю крепких спиртных напитков, – объяснил я. – А ты?
– Я принимала много плохих решений, будучи под хмельком, но, в отличие от тебя, неудачный опыт меня ничему не научил.
– Ты говорила, что обычно не едешь домой к случайным знакомым.