Средневековье в юбке

Во-первых, она, конечно, как положено представительнице богатой и образованной элиты (в торговой Флоренции купцы относились к верхушке общества), обращалась к одному из лучших врачей того времени, другу своего мужа, Наддино Альдобрандини. Во-вторых, она делала пожертвования церкви, вымаливая ребенка у Бога. В-третьих, следуя рекомендациям сестры, она применяла некие народные средства. И, наконец, по ее же совету, прибегала к религиозно-магическим, не особо одобряемым церковью ритуалам — в частности носила пояс-талисман [28].
 
 
Письмо Маргариты Бандини к Франческо Датини, 1402 г.
 
Список действительно типичный — медицина, религия, народные средства и магия. Справедливости ради следует заметить, что сомнительные народные средства и тем более магию Маргарите посоветовала ее сестра Франческа, которая вполне могла считаться экспертом, поскольку у нее проблем с деторождением не было. К тому же это было после того, как Маргарита узнала о незаконных детях ее мужа и окончательно убедилась, что в бездетности их брака виновата именно она. Кстати, несмотря на все это их брак с Датини был достаточно счастливым, они были друзьями, поддерживали друг друга, и смирившаяся со своим бесплодием Маргарита как родная мать заботилась о незаконной дочери своего мужа Джиневре. Она воспитала девочку, дала ей образование, помогла устроить ее брак и потом продолжала много общаться с ней и ее мужем, в том числе уже после смерти своего супруга. Ну а законных наследников у них так и не было, поэтому свое огромное состояние Датини оставил госпиталям, воспитательному дому для подкидышей и благотворительному фонду.
 
 
Рождение Девы Марии, Алтарь девы Марии, для церкви св. Урсулы в Кёльне, 1460-65 гг.
 
Еще здесь следует отметить, что и в специальной литературе, касающейся женского здоровья, в большей или меньшей степени мелькали все эти же четыре метода борьбы с бесплодием, которые применяла Маргарита. Конечно, в большинстве своем серьезные врачи к магии и народным средствам относились отрицательно, но некоторые все же включали их в число рекомендаций, отмечая, что хотя научно их действие не доказано, некоторым женщинам эти способы помогают. Ну а чудесную силу молитв, естественно, и вовсе никто не отрицал, наоборот, этот вопрос был изучен и даже структурирован — были определенные святые, которым следовало молиться о ниспослании наследника, а также реликвии, которым рекомендовалось поклониться, и святые места, которые следовало посетить. Приличная доля нескончаемого потока паломников на дорогах средневековой Европы шла к святыням, именно чтобы вымолить себе детей.
    
Средневековая контрацепция
Однако, хотя большинство средневековых людей были озабочены тем, чтобы обзавестись надежным количеством наследников, было бы глупо отрицать наличие и тех, кто пытался избежать нежелательной беременности, а то и вовсе избавиться от плода. Поэтому, хотя в специальной медицинской литературе о женском здоровье большая часть тем касалась восстановления репродуктивных функций, вопросы контрацепции там, пусть гораздо реже, но тоже рассматривались.
Кэтрин Парк приводит в пример знаменитого флорентийского врача и писателя второй половины XIV века Никколо Фалькуччи, который включил в одну из своих книг «Practica», длинную главу о том, как можно предотвратить зачатие. «Он безоговорочно заявил, что противозачаточные средства следует использовать, если есть какие-либо основания полагать, что роды или выкидыш могут представлять опасность для женщины или плода; противопоказания к беременности включают состояние матки, слабый мочевой пузырь, который может разорваться во время родов, болезнь и слабое телосложение. Фалькуччи подробно описал широкий спектр противозачаточных средств, включая прерывание полового акта, зелья, свечи и амулеты. Однако он предусмотрительно не привел в этой главе никаких конкретных ссылок на свою собственную практику, хотя делал это в главах, посвященных деторождению».
 
 
Никколо Фалькуччи, флорентийский врач и писатель второй половины XIV — начала XV века. Гравюра предположительно XVII века.
 
Такой осторожный подход неудивителен, большинство врачей старались лишний раз не иметь дела с вопросами контрацепции (по крайней мере официально), оставляя их на откуп народной медицине и всевозможным сомнительным личностям, предлагавшим специальные амулеты и заговоры. Причина была проста — хотя контрацепция и не являлась уголовным преступлением в отличие от прерывания беременности, все же она была предметом постоянных религиозных споров. Поэтому врач, открыто практикующий методы предотвращения беременности, все время рисковал стать жертвой травли со стороны чрезмерно фанатичных священников и даже должностных лиц.
Какое дело было церковным иерархам до контрацепции, я уже подробно писала в книге «Блудливое Средневековье», поэтому здесь поясню лишь кратко. Большинство богословов, формировавших официальную позицию христианской церкви, относились к браку как к неизбежному злу и вообще долго не могли смириться с тем, что даже самые религиозные люди все никак не желают умирать девственными [29]. Однако здравый смысл возобладал, и единый, нерасторжимый брак был объявлен вполне достойным выбором истинно верующего человека.
Обосновали это отцы церкви со свойственной средневековым людям практичностью — если все будут хранить добродетель, род человеческий прервется, значит, сексуальные отношения позволительны, но только в браке. Самые практичные добавляли еще, что поскольку человек слаб и не в силах отказаться от плотских удовольствий, брак — это еще и защита от блуда. Ибо «лучше вступить в брак, нежели разжигаться», как говорил Августин Блаженный.
Но подобный пересмотр взглядов привел к тому, что церковь стала гораздо сильнее вмешиваться в интимную жизнь своих прихожан и, в частности, провела четкую границу между супружеским сексом — полезным занятием по воспроизводству добрых христиан (что стало особенно актуально с началом исламской экспансии) и остальными сексуальными отношениями, имеющими целью только удовольствие.