Жизнь, какой мы ее знали

Здорово было услышать его голос. Он сказал, что у них с Лизой все хорошо, беременность протекает нормально. И сказал, что в Спрингфилде все супермаркеты закрыты, но у них в доме достаточно еды. «Пока грех жаловаться».
Еще маме позвонили сегодня из бейсбольного лагеря, его все еще планируют провести. В общем, план прежний: Джонни поедет в лагерь, потом мы с мамой приедем туда, и она отвезет нас обоих в Спрингфилд. Папа спросил Мэтта, не хочет ли он присоединиться, но Мэтт ответил, что, наверное, понадобится тут маме в августе, поэтому останется дома.
Я знаю, папе обидно, хотя, скорее всего, Мэтт говорит правду и, скорее всего, папа это понимает. Короче, он предложил Мэтту хотя бы приехать вместе с нами повидаться с ним и Лизой. Можно будет поужинать вместе. На минуту мы забыли, что все рестораны закрыты. На минуту все как будто стало нормально.
Мэтт сказал, это хороший план. И мама добавила, что ей будет веселее на обратном пути.
Джонни спросил, не слышал ли папа чего о «Ред Сокс» [13]. Папа ответил, что, наверное, с ними все в порядке, но на самом деле он не знает. Мне кажется, ему следовало догадаться, что Джонни будет спрашивать, и надо было подготовиться и узнать. Мог ведь и просто соврать, сказать, что все у них хорошо.
Хотя, учитывая, какой Джонни фанат «Янки», папе, пожалуй, следовало бы просто сказать, что «Фенуэй» [14] смыло в открытое море.

12 июня

Сегодня днем заехал Питер, привез нам банку шпината.
– Знаю, он очень полезный, – сказал он, – но я просто не выношу его.
Мама рассмеялась, как раньше.
– Оставайся на ужин, – предложила она. – Обещаю, шпината не будет.
– Не могу, – ответил он. – Мне сейчас вообще нельзя уходить с работы, я просто сбежал на часок, очень надо было.
Мы все сидели на веранде, радовались гостю. Но было заметно, что Питеру никак не расслабиться.
В конце концов мама сказала:
– Если ты приехал как врач, то хоть скажи, чем мы тут больны.
Питер хохотнул, но как-то невесело: я все чаще слышу такой смех в последнее время.
– Вы ничем не больны, – сказал он. – Но я и правда собирался дать совет: начинайте использовать «Офф» или любой другой репеллент, если у вас есть. А если знаете место, где их можно купить, – купите. За любые деньги.
– Почему? – спросил Джонни.
Мне кажется, ни мама, ни Мэтт, ни я не хотели знать ответа на этот вопрос.
– За последнюю неделю я видел целых три случая лихорадки Западного Нила. Другие врачи сообщают, что у них то же самое. Ходят слухи о малярии. Истории про каких-то знакомых знакомых, но все может оказаться правдой.
– Это все переносят комары, – сказал Мэтт.
– Именно, – подтвердил Питер. – Комары, похоже, счастливы, хотя все остальные не очень.
– У меня точно оставалось немного «Офф» с прошлого лета, – сказала мама, – но надолго ли хватит?
– Закрывайте кожу, – посоветовал Питер. – Надевайте носки, штаны, рубашки с длинным рукавом, когда выходите на улицу. Никаких духов. И даже если померещится комар, прихлопните его.
Уверена, это все прекрасные рекомендации, однако я таки планирую плавать в Мельниковом пруду. Не знаю, что я сделаю, если мама попробует меня не пускать.

15 июня

Последние два дня поливает. Жуткие грозы. Но без вырубаний. Вырубать нечего: электричества нет совсем.
Сегодня утром ток появился на несколько минут, и Джонни говорит:
– Эй, да у нас тут вруб!
Такие теперь шутки.
В дождь, на самом деле, довольно уютно. Раз нельзя никуда выйти, мы сидели дома, читали книжки, играли в настолки и притворялись, что все хорошо. Так бывает, когда снегом заваливает, только сейчас без снега.
Но сегодня вышло солнце, и, хотя светящая днем луна сбивает всех с толку, солнце по-прежнему приносит приятное облегчение. Не влажно, температура где-то 27–28 – в общем, идеальная погода.
Так что, ничего не сказав маме, я надела купальник, а сверху джинсы и рубашку и пошла на Мельников пруд. Пришла туда около десяти, и там уже был народ по случаю хорошей погоды.
Дэн тоже – здорово было его повидать. Мы сделали несколько заплывов, устроили гонку (он победил, но с небольшим отрывом) и поиграли в водные догонялки с еще несколькими ребятами.
Совсем как летние каникулы.
Мы вылезли из воды и обсохли на солнце. Вокруг пруда довольно болотистые места, пришлось отбиваться от комаров, но даже это ощущалось как лето.
Мы с Дэном улеглись на берегу и болтали. Сначала пробовали поговорить о всяком несущественном, но, само собой, всякого несущественного сейчас почти не осталось.
– В следующем году я в выпускном классе, – сказал Дэн. – Если, конечно, в следующем году будет школа. Если, конечно, будет следующий год.
– Следующий год будет, – сказала я.
Невозможно было сейчас представить что-то другое.
Дэн расплылся в улыбке:
– Я смотрю, школу в следующем году ты не гарантируешь.
– С моим-то везением – школа будет, – ответила я. – И обязательно учтут мои оценки за этот год.
– Мы с родителями собирались летом поездить по разным колледжам, – сказал Дэн. – Посмотреть на школы по дороге к моим бабушке и дедушке. Они живут во Флориде. – Он на секунду замолк. – Жили. Мы нашли их имена в списках.
– Мне очень жаль.
– Им там очень нравилось. Всегда было чем заняться. Мы думаем, скорее всего все случилось очень быстро, с первыми же цунами. У них дом был прямо на берегу океана, поэтому, видимо, так все произошло.
– У моей мамы родители давным-давно умерли. Когда она еще маленькая была. Ее растили бабушка с дедушкой, там, где мы сейчас живем. А мать отца в Лас-Вегасе, мы более-менее уверены, что с ней порядок.
– Я стараюсь не думать об этом. В смысле о том, что дальше. Но все равно, конечно, думаю. И ужасно злюсь. Я понимаю, никто не виноват, но власти должны были что-то предпринять.
– Что, например?
– Предупредить людей. Эвакуировать жителей побережья. Пусть бы оказалась ложная тревога. И что-то же точно можно сделать с электричеством. И ценами на бензин. И с едой. Где-то же наверняка есть склады с продуктами – еду просто не довозят до нас.
– А я, наверно, считаю, что нет никакого толку злиться.
Мы одновременно прихлопнули по комару и вдруг расхохотались. Такое синхронное движение, прямо как в балете. А потом Дэн произнес совершенно потрясающую вещь: