Опасный дар

«Улей Овод» – каких только причудливых слов не изобретёт сонный мозг! А может, тоже случайно подслушала вчера в чьём-то разговоре, а потом забыла.
Она оглянулась, но дракониха с сапфировыми пятнами на крыльях – Атала? – ещё не проснулась. Захотелось вдруг подойти, тряхнуть её и шепнуть на ухо: «Там Луния срезает браслеты, беги скорее, она и тебя освободит».
Ах да, во сне, помимо бронзового браслета на одной лапе, у неё была ещё татуировка на другой – инициалы родителей, свой собственный и ещё… Стоп, откуда ей всё это известно? По чешуе пробежал неприятный холодок.
– Эй, ты! – Снежна отыскала глазами серо-коричневого шелкопряда, с которым разговаривала. Тоже с браслетом на лапе, он стоял в очереди к Лунии. – Покажи-ка мне свою правую лапу.
Шелкопряд недовольно хмыкнул, но подошёл и показал. Так и есть, три буквы. Татуировка глубокая, на всю жизнь.
– Что это значит?
– Большая «Д» – первая буква моего имени. Дуболист. Две поменьше – имена родителей. Ответ достаточно полный? – усмехнулся он.
– Зачем родители такое с тобой сделали? – нахмурилась Снежна.
Шелкопряд покачал головой, в глазах его, до сих пор бесстрастных, блеснула ярость.
– Не они, а ядожалы – помечают всех наших драконят. Так нас легче выслеживать, если сбежим.
Королева понятливо кивнула.
– Нас держат под контролем… то есть вас, – быстро поправилась она. – Ядожалы и королева Оса – ваши хозяева.
– Были хозяевами! – Он отнял лапу и сжал когти. – Мы готовились драться за свободу, хотели всё изменить… только не очень знали как.
– Вы организовали группу сопротивления, – вновь кивнула она, – «Хризалиду».
Дуболист смутился, во взгляде его мелькнуло подозрение.
– Откуда ты знаешь о «Хризалиде»?
Вот уж вопрос из вопросов!
– Должно быть, слышала вчера разговоры в стае.
А может, её странный сон всё-таки не совсем сон, и она побывала в настоящей памяти Аталы? Спрашивать не хотелось, но пришлось.
– Ты знаешь её? – показала она на шелкопрядку с сапфировыми пятнами. – Как её имя?
– Атала.
Р-р-р-р!!! Нет! Совпадение, простое совпадение… или кто-то упоминал имя вчера в стае. Подсознательно можно запомнить столько всего… или всё-таки магический заговор? Возможно всё что угодно!
– Что ещё вы умеете? – нахмурилась королева. – Какие у вас, шелкопрядов, особые таланты?
Например, делиться снами, внушать мысли или что-нибудь подобное – можете?
– Н-нет, – покачал головой Дуболист, опасливо отступая на шаг. – Огнешёлк разве что… его можно считать особым?
– Огонь из лап? Ну а как же! Вот бестолковый… – Она хотела добавить «мотылёк», но удержалась. Впрочем, оскорбление ли это для шелкопряда? – А что листокрылы, они умеют наводить сны?
Дуболист задумчиво почесал рога.
– Никогда о таком не слыхал. А что? Случилось что-то?
– Нет! – рявкнула она. – Три луны! Тебе какое дело? Нечего совать свой нос в чужие дела. – Развернулась, взметая хвостом песок, и ринулась через пляж к линии прибоя.
Если шелкопряд не врёт, то сон был не придуманный. Она в самом деле побывала в голове у Аталы! А если дело не в магии чужаков, то в какой-то своей, и это самое неприятное. Лучше даже не думать, какую злорадную гримасу состроит Рысь, если узнает.
У Снежны возникло ужасное подозрение – да что там, она почти уже точно знала, кого – вернее, что! – следует винить в том странном сне.

 
Глава 7
– Ничего страшного, – пробормотала Снежна, глядя на серебристых рыбок, мелькающих вокруг лап. Море здесь было куда теплее, чем у берегов Ледяного королевства. – Даже волноваться не о чем. Сниму на всякий случай, да и всё.
«Дар видения» – так и было написано под той нишей…
– Нет! – рявкнула она, бросив взгляд на кольцо. – Не может такого быть.
С чего вдруг ледяной дракомант стал бы накладывать заклятие, чтобы внушать своей королеве мысли каких-то дурацких разноцветных драконов из Затерянных земель, о которых никто в те времена и не знал?
Только этого ей не хватало! К чему такая магия сильной, могущественной королеве, и какому идиоту придёт такое в голову? Раз уж видения, так пусть приносят пользу – хотя бы покажут мысли некой беглой сестры, замышляющей отобрать трон.
Но даже если так, то почему оно никак не желает слезать?
Когти болтались в воде так долго, что уже начали неметь, и тогда Снежна взялась за кольцо и дёрнула изо всех сил… и тем не менее оно не поддавалось.
– Великие ледяные духи! – зашипела она. – Что с ним не так?
Хотела поддеть кольцо когтем, но оно сидело слишком туго. Попробовала крутить, но и это не получилось. Тогда размахнулась и изо всех сил ударила им о скалу, торчащую из воды, но только отбила лапу, а целёхонький опал всё так же искрился в солнечных лучах, словно издеваясь.
– Ты что делаешь? – раздался за спиной голос Рыси.
– Ничего! – буркнула Снежна через плечо и торопливо опустила кольцо в воду, стараясь выглядеть невозмутимо и по-королевски.
Брови у Рыси поползли вверх, что означало: «Врёшь, я знаю, но ничего не скажу, потому что ты королева… только лучше бы тебе признаться».
– Очень уж энергично ты взялась за своё «ничего», – усмехнулась она, – вот я и любопытствую. Отличное «ничего» в качестве упражнения перед завтраком.
– А может, я уже позавтракала, – хмыкнула Снежна. – Откуда тебе знать, проспавшей всё утро.
– Неправда, – покачала головой Рысь. – Я спрашивала солдат, и они сказали, что ты тут уже корни пустила – сидишь и калечишь то ли рыбу, то ли собственные лапы.
Королева гневно ощетинилась, бросив мрачный взгляд на стражников, выстроенных на берегу.
– Сказали, значит, – с угрозой повторила она.
– Нет-нет, – заторопилась Рысь, – сказали только, что ты не пришла к завтраку, а остальное я додумала уже сама, когда за тобой понаблюдала.
– Ну решила я поплавать, и что? – фыркнула королева с надменным видом.
– Ты не раз плавала при мне, но никогда не дёргалась, как перепуганный кальмар.
– Имей в виду, я веду счёт твоим дерзостям. Когда вернёмся во дворец, казню за все разом!
– Хорошо хоть один раз, а не за каждую, – рассмеялась Рысь, шлёпнув хвостом по воде и обдав королеву фонтаном брызг. – Ну Снежна, ну пожалуйста! Королевам тоже надо с кем-то общаться, расскажи, что случилось.
– Да ничего особенного! Кольцо вот дурацкое попалось, никак не могу его снять. Полная ерунда по сравнению с оравой подозрительных бездомных, которых надо куда-то пристраивать.