Разум убийцы. Как работает мозг тех, кто совершает преступления

«Насколько правдивы его слова?» – спросил я себя. Казалось, он обезоруживающе честен о некоторых весьма негативных вещах. Однако было подозрение, что в его жизни были еще более темные уголки, о которых он мне не рассказывал. Я копнул глубже и спросил его о совершенных преступлениях. Он упомянул, что ранее ему предъявили обвинение в попытке кражи со взломом. Уотсон был у окна «какой-то птички».
«Я мочился, а когда она открыла окно, побежал», – сказал он. По его словам, против него не было никаких улик. «При мне не было ножей, я не следил за ней, – продолжил он. – Доказательств не было».
Это было похоже на эксгибиционизм. Возможно, это было неудавшееся фетиш-ограбление или кража с изнасилованием. Прежде чем я успел спросить его об этом, он вдруг начал это отрицать.
«Я не раздевался перед ней и не пытался проникнуть в ее квартиру», – сказал он.
Он протестовал слишком громко. Могло ли это быть доказательством эскалации его парафилии? Фетиш-ограбления могут включать кражу нижнего белья и мастурбацию, и их совершали многие сексуальные маньяки. Эксгибиционизм, фантазии о принудительном сексе, попытка фетиш-ограбления, сексуальное нападение… изнасилование и последующее убийство?
Ложь преступника была разоблачена недавно, когда его девушка пошла к родственникам Уотсона. Он признался, что лгал, чтобы «выглядеть внушительнее». Мужчина говорил людям, что у него есть дорогой автомобиль, например Volkswagen Golf Cabriolet, который стоит в гараже, потому что нужно заменить прокладку головки блока цилиндра. «Раньше я лгал обо всем, потому что чувствовал себя незначительным», – сказал он. Уотсон признался, что делал это, чтобы почувствовать себя «королем вечеринки».
У него была депрессия и суицидальные мысли, поэтому родители убедили его обратиться к терапевту, а затем и к психотерапевту. «После встречи с ней мне стало намного хуже», – сказал он. По его словам, психотерапевт открыла ему вещи, о которых он даже не думал. Преступник узнал, что ложь причиняла боль его семье и друзьям, и по этой причине перестал ходить на консультации.
Было очевидно, что ложь помогала ему чувствовать себя лучше. Я начал думать, что доброжелательный психотерапевт неосознанно мог подтолкнуть юношу к краю пропасти, лишив его единственного способа поднять самооценку. Свою лепту внесли наркотики и расставание с девушкой. Случай с эксгибиционизмом у окна был намеком на сексуальную фрустрацию и женоненавистническую враждебность.
У меня начала складываться картина того, как Уотсон вышел из-под контроля.
 
4
Прежде чем приступить к написанию психиатрического отчета об убийстве, следует восстановить хронологию событий. Очень важно проработать биографию пациента, начиная с рождения, и постепенно приближаться к совершению преступления, все больше вдаваясь в детали. Для этого необходимо подробно расспросить больного о дне и вечере накануне преступления, утре инцидента и самом убийстве.
Некоторым преступникам слишком тяжело описывать сам момент убийства, поэтому мне приходится подталкивать их к обсуждению этого поступка. Вопрос о преступлении всегда очень деликатный. Я должен действовать предусмотрительно, поскольку не один раз оказывался свидетелем обвинения. Если человек отрицает или объясняет причастность к убийству, но позднее излагает психиатру версию событий, отличающуюся от того, что рассказал полиции, то старший прокурор может легко использовать это, чтобы уличить во лжи подсудимого (или психиатра). По этой причине я должен очень тщательно и внимательно записывать все, что говорит мне пациент, поскольку сделанные на опросе записи могут понадобиться в суде. Стороны как обвинения, так и защиты могут начать искать в них несоответствия.
Однажды я провел два неприятных дня, сидя в зале суда Олд-Бейли за спиной адвоката Билла Клегга. Я нервно сжимал в руках записи опроса и психиатрический отчет, ожидая, когда меня пригласят в качестве свидетеля обвинения по делу об убийстве самурайским мечом. Подсудимый ранее сделал мне чистосердечное признание, но во время разговора с полицией отрицал причастность к убийству.
Харди, разумеется, никогда никому не рассказывал о том, что происходило в его голове во время совершения убийств, однако с Уотсоном такой проблемы не было. Преступник говорил о том, что в дни перед убийством он «много пил и употреблял наркотики: травку, амфетамин, семь-восемь коктейлей, четыре-пять кружек пива, вино, водку». «Я нормально не спал недели две», – сказал он.
Уотсон признался, что в день убийства бродил по округе и выпивал в пабе, названия которого не помнил. Он пил пиво, курил марихуану и употреблял амфетамин вплоть до момента ареста.
По поводу нападения на Ширин Нур он сказал: «Не знаю. Помню лишь то, как меня ударили по голове поводком-рулеткой для собаки. У меня была большая ссадина на голове, и из носа шла кровь. По-моему, я прыгнул на птицу. У меня разрозненные воспоминания… Помню, что ботинки были в грязи».
Вот что он сказал о других нападениях: «Не помню, но я позвал каких-то ребят и отдал им свое серебряное кольцо с черепом и скрещенными костями».
О Кьяре Леонетти он сказал: «Думаю, она выходила из автобуса, когда я столкнулся с ней. Мы разговаривали и все такое, но я был не в себе. Я решил, что мы займемся любовью. Она стала перелезать через забор, но либо сама упала, либо я ее стащил. Не помню. Мы бежали между деревьями, а затем она ударила меня камнем по голове».
Он засмеялся и продолжил: «Помню, что у меня руки и джинсы были в крови. Я ударил ее камнем, и она, кажется, что-то начала лепетать. Она сказала что-то о ВИЧ. Да, она сказала: “У меня ВИЧ”. Не знаю, я был пьян, но холоден и расслаблен». Он снова засмеялся и сказал: «Помню, как я пришел домой, разделся и лег спать».
Его рассказ, явно сильно искаженный, дал мне представление о том, что, вероятно, произошло. Похоже, он «отрепетировал» свое нападение ранее тем же днем, прежде чем встретить Кьяру. Она столкнулась с этой человеческой бомбой замедленного действия, ни о чем не подозревая и имея слишком мало времени на то, чтобы среагировать. На той пустынной лесной тропе она, без сомнения, сопротивлялась его домогательствам. Девушка отчаянно пыталась отбиться от него, но он неосознанно готовился к этому нападению несколько дней. Уотсон чувствовал себя отверженным и униженным, и его совсем не сдерживала совесть, судя по полному отсутствию эмпатии.
Мне пришлось спросить об изнасиловании, и он, вопреки здравому смыслу, попытался все выставить как половой акт по обоюдному согласию. «Не знаю, насколько это было хорошо, потому что я был не в себе, – сказал он. – Помню, что я целовал ее, и мы, вероятно, упали».
С ужасающим преуменьшением Уотсон сказал, что, «вероятно», засунул пальцы ей во влагалище.
Несмотря на искажение некоторых фактов, все сказанное им в целом совпадало с тем, что на самом деле произошло, однако преуменьшение зверского поведения многое говорило о нем.
Но что насчет неуклюжей попытки спрятать тело?
«Когда это случилось, я пошел в паб в Бексли, – сказал он. – Помню, я достал немного крэка».