Подкаст бывших

– Поэтому я уже долгое время не встречаюсь ни с кем. Сильно изматывает, когда отдаешь человеку так много, а взамен не получаешь ничего.
– Но это не так уж плохо, – говорит он. – Это сложно, да, но это не какая-то смертельная ошибка.
– Как раз ею и были все мои признания.
– Тогда, видимо, ты еще не нашла нужного человека.
Мы сидим в тишине пару минут, и я почти не ощущаю неловкости. Поэтому неудивительно, что я решаю все испортить.
– Я собиралась спросить еще кое о чем, но не хотела показаться нескромной.
– Сомневаюсь, что после всего, что мы уже обсудили, вопросы могут стать более нескромными, поэтому задавай. – Он делает отмашку бутылкой сидра.
– Ты встречался только с Миа. – Я прикусываю нижнюю губу, спрашивая себя, пожалею ли об этом. – А спал… ты тоже только с ней?
Он кивает, и щеки заливаются румянцем. Внезапно он выглядит ровно на свои двадцать четыре и не месяцем больше.
– А ты? – спрашивает он, отпивая сидр. – У тебя какой… послужной список? Так ведь говорят? Послужной список?
– Не знаю, кто так говорит, но да, наверное. – Я пробегаюсь по списку в голове. – Семь.
– А, – говорит он. Его брови прямые, а выражение лица невозможно понять.
– А как же вся эта бравада, – говорю я. – Как ты рассказывал в прямом эфире о своей «необузданной сексуальной энергии». – Ну, разумеется, точная цитата не отпечаталась у меня в мозгу.
Он отмахивается.
– Об этом легко врать, когда у людей есть определенные ожидания того, как мужчины должны говорить о сексе.
– Но «люди» отвратительны. Я бы тебя не осудила. Клянусь. Твой музыкальный вкус – да, но послужной список… точно нет.
– Я это ценю.
Я качаю головой, все еще пытаясь осмыслить это.
– Честно говоря, я какое-то время думала, что ты бабник.
– Секс много для меня значит, – говорит он, откидываясь на диване, словно он уже проще относится к теме разговора, чем пятнадцать минут назад. – Не думаю, что смог бы заниматься им на случайной основе. Может быть, это потому, что я спал только с одним человеком, но я не знаю, смог ли бы заняться сексом без близости и интимности.
Температура в комнате подскакивает. Он не отводит взгляд, а слова тяжело опускаются между нами. Близость. Шмяк. Интимность. Шмяк. В моей голове слова «близость» и «интимность» переводятся как «томные поцелуи» и «удовольствие, растянутое до предела, пока не оборвется». Медленное, мучительное и приносящее удовлетворение. Я слышу сладкий запах сидра, который он выдыхает. Я едва помню его губы, и это лишь усиливает мое желание поцеловать его еще раз. Каким будет их прикосновение к моей ключице, горлу, у меня за ухом?
Нет.
Я ставлю тарелку на кофейный столик и плотно скрещиваю ноги. Когда я наконец говорю, в горле сухо.
– Это, должно быть… приятно.
– А у тебя разве не так?
Нет. Ни с Трентом (моим последним бывшим), ни с Армандом (парнем, с которым я встречалась до него) и уж точно не с Дэвидом (моим первым). Секс всегда напоминал… не то чтобы сделку, но он и близко не был похож на то мощное эмоциональное переживание, о котором говорит Доминик.
Здесь слишком жарко. Выключу-ка я перед сном термостат.
– Думаю, для одного вечера мы были достаточно честными, – говорю я.
Краешек его рта образует улыбку. Снова эта ямочка.
– Но разве мы не должны узнавать друг друга лучше?
Только не так. Не в ситуации, когда я представляю, как Доминик занимается с кем-нибудь сексом. Возможно, снежным вечером при свечах в хижине вдали от людей.
– Да, – говорю я, вставая с кресла и направляясь на кухню. – Мне страшно любопытно, как ты моешь посуду.
 
20
Пока мы чистим зубы, Доминик смотрит на меня в зеркале сверху вниз. Ванная на втором этаже слишком тесная, поэтому, наклонившись, чтобы выплюнуть пасту, мы ударяемся локтями.
– Я в деталях передам Кенту, как ты выплевываешь зубную пасту, – говорю я.
– Замечательно. – Он кладет щетку в косметичку. – Кажется, я ни разу не видел тебя без очков, – говорит он моему отражению, и я сразу же смущаюсь.
Придерживая волосы рукой, я сплевываю последний раз, а затем промываю щетку.
– Я так привыкла к ним, что всегда беспокоюсь, что без них мое лицо выглядит асимметричным.
– Я люблю очки. – Он споласкивает лицо водой, затем насухо вытирает его полотенцем. Доминик, отходящий ко сну в трениках и поношенной футболке с логотипом Северо-Западного университета, – пока что моя любимая версия Доминика. Самая мягкая и самая опасная – без какой-либо брони. – Но ты и без них выглядишь нормально.
Нормально. То есть вот как: я провожу рядом с ним несколько часов за просмотром старых серий «Баффи», пытаясь понять, касаемся ли мы ногами нарочно или потому, что он путает меня с диваном, а затем он отвешивает мне вот такой комплимент. Комплимент, благодаря которому я убеждаюсь в том, что я единственная ощущаю гравитационный сдвиг между нами. В голове проплывает наш предыдущий разговор. Все-таки что-то действительно изменилось – я в этом уверена.
А может быть, мы просто пытаемся узнать друг друга получше.
Спальня подкидывает нам интересную задачку.
– Я могу поспать на диване, – говорит Доминик, оглядывая кровать. Его дыхание приятно отдает мятной свежестью.
– Мы взрослые люди и можем вместе поспать на одной кровати, не чувствуя себя неловко. – Надеюсь, он не слышит дрожи в моем голосе.
– Не уверен, что смогу спать рядом с человеком в такой дурацкой футболке.
Я опускаю взгляд. Быстро собирала сумку и, разумеется, умудрилась выбрать именно эту футболку. «Обожаю зарядку – зарядить тако на обед», – гласит надпись на ней, которая сопровождается рисунком улыбающегося тако.
– Пять долларов в «Таргет».
– Они заплатили тебе пять долларов, чтобы избавиться от нее?
– А я считаю, что она милая! – Я скрещиваю руки на груди, пряча тако от осуждающего взгляда Доминика. Обычно я снимаю лифчик перед сном, но сегодня решила не расхаживать лишний раз без него, поэтому сниму тайком, когда заберусь под одеяло.
– Это ты милая, – говорит он. – А футболка – нет.
А вот это уже явно комплимент, но я понятия не имею, как его расценивать. То же самое он сказал мне в тот вечер, который мы не обсуждаем. Надеюсь, тут достаточно темно и не видно моего румянца.
Мы подкрадываемся к кровати, как к дикому животному – стараясь не совершать резких движений. Перспектива сна рядом с ним одновременно ужасает меня и приводит в трепет: его длинное тело окажется в сантиметрах от моего, а темные волосы веером раскинутся по подушке.