Чахотка. Другая история немецкого общества

Шпенглер обратил внимание, что среди 1600 жителей этой местности никто никогда не болел чахоткой. Одновременно Шпенглер мог наблюдать, как здоровые крепкие жители окрестных деревень уезжали из гор в города на равнине и спустя несколько лет возвращались с диагнозом «туберкулезная предрасположенность» [320]. Если болезнь не успела зайти слишком далеко, здесь в горах больные удивительно скоро выздоравливали. Наблюдения Шпенглера были опубликованы в Цюрихе при посредничестве врача-курортолога Конрада Мейера-Аренса. И к Шпенглеру за помощью потянулись первые чахоточные больные.
Сообщения об успешном излечении болезни привлекали в Давос всё больше больных, поначалу только летом. Холодный воздух считался опасным для легких, особенно «ледяные ветра» высоко в горах [321]. Состоятельное общество проводило зимние месяцы на Средиземном море. Но Шпенглер не сомневался: горный воздух более целителен, чем тепло Средиземноморья. Он ратовал за круглогодичный курорт в Давосе и рекомендовал пребывание там и зимой.
В феврале 1865 года первые зимние легочные больные приехали в Давос, где в то время всего один отель мог предоставить гостям отапливаемые комнаты. Это были врач Фридрих Унгер и бухгалтер Хуго Рихтер [322], до этого безуспешно пытавшиеся лечить чахотку в «Гёрберсдорфе» у доктора Бремера. Выздороветь им удалось именно в Давосе, о чем стало известно, и в 1869 году пациентов в Давосе было уже от 150 до 200 летом и не менее 100 — зимой [323]. Шпенглер сумел превратить Давос и в зимний курорт.
Шпенглер ушел с должности окружного врача, тяготившей его, и в 1866 году начал постройку санатория. Заведение было рассчитано на 50 пациентов и имело вид типичного горного гостевого дома или шале XIX века. Здесь, а также в нескольких гостиницах, пансионах и частных домах располагались пациенты Шпенглера, в зависимости от их финансовых возможностей. Курорт Шпенглера стал успешным.
Методы Шпенглера мало отличались от терапии Бремера, разве что воздух в Альпах был особенный да дисциплина не такая строгая, но в главном терапия была неизменна: как можно больше времени на воздухе, прогулки на природе, мясная белковая пища, парное молоко, вино, закаливание, обливания холодной водой и растирание махровым полотенцем [324]. От пациентов требовалось неукоснительно соблюдать предписания врача, в остальном же они пользовались полной свободой.
В 1872 году здание санатория, много раз достраивавшееся и к тому времени занятое до последней комнаты, сгорело почти до основания. В 1873 году на том же месте был возведен и открыт новый санаторий, больше и солиднее прежнего [325]: на этот раз это было лавиноустойчивое здание с плоской крышей, такие до сих пор определяют облик Давоса.
Санаторий мог принять 64 пациента. На верхнем этаже находился молочный зал. Чтобы гости не скучали, был устроен «зал ассамблей» для концертов и праздников, позднее выстроили зимний сад и театральный зал. Вокруг нового санатория построили виллы из дерева в швейцарском стиле, соединенные между собой переходами и галереями. В 1881 году построили еще один зал для собраний с ресторанами и театральный зал и куполом над сценой, также появилось автономное газоснабжение.
Несмотря на франко-прусскую войну, в 1870‐х годах курорт был перегружен: на тот момент он мог разместить до 200 гостей [326]. К 1880 году количество гостевых мест увеличилось до 1474. Давос буквально брали приступом, это был настоящий бум. Снимали не только все комнаты в санатории и гостиницах, целыми семьями арендовали частные дома. В 1874 году слоган «Давос — новая Мекка для больных чахоткой» привлек в кантон Грабюнден новую волну пациентов [327]. «Когда чахотка одолела, / Туберкулы масштаб возрос, / Когда каверны портят дело, / Давай скорей беги в Давос. / Помогут здесь твоей беде — / И более нигде!» — провозглашали в 1891 году «Юмористические правила жизни для гостей Давоса» [328]. Строились новые санатории, возникла туристическая инфраструктура, самая современная и прогрессивная: в 1870 году установили первую котельную центрального отопления, открылись множество новых магазинов и лавочек, в 1885 году их было уже 60. В 1890 году узкоколейная железная дорога Ландкварт — Давос окончательно связала курорт с внешним миром, были укреплены и освещены дороги, проведена канализация [329].
Давосский санаторный курорт Шпенглера выгодно отличался от строгих учреждений Бремера и Деттвайлера. Это был «открытый» курорт. Здесь больные и здоровые жили в одних и тех же отелях и пансионах. Пациенты обращались к врачу за консультацией только в случае необходимости и по большей части сами решали, как им проводить время. Открытый курорт поддерживал активную жизнь легкомысленного курортного общества, отчего неизбежно страдала курортная дисциплина.
Врач Карл Турбан в 1889 году с ужасом писал: «Пациентов с температурой и кровохарканьем отправляют гулять в горы. На регулярных пивных вечеринках в санатории больные гортанной чахоткой поют застольные песни. Тяжело больные дамы и господа танцуют на местных праздниках в нетрезвом состоянии, а врачи только смотрят» [330].
Турбан, убежденный, что распущенное и разнузданное общество вредит выздоровлению пациентов, ввел в своем санатории строгую дисциплину [331]. В 1889 году он открыл для туберкулезных больных первый «закрытый» санаторий не только в Давосе, но и вообще в высокогорном регионе. Его «Санаторий в парке» во всём мире стал известен как «Санаторий Турбана».