Жертвенная звезда

– У нас нет общих точек отсчета для того, чтобы мои объяснения были тебе понятны, – ответил калебан.
– Вы постигли прерывистость и негомогенность смысла, – съязвил Фурунео.
– Я тоже подозреваю, что это так, – согласился калебан.
– Я должен найти Эбниз, – сказал Макки.
– Я выдаю предостережение, – произнес калебан.
– Смотрите-ка, – прошептал Фурунео, – я чувствую его ярость, причем без всякого гневина.
Макки жестом велел ему замолчать.
– Что это за предостережение, Фэнни Мэй?
– Все потенциальные возможности кроются в ситуации, – заговорил калебан. – Я позволю моей… личности? Да, правильно, личности. Я позволю своей личности войти в такие отношения с сознающим собратом, что они могут показаться ему недружелюбными.
Макки почесал затылок, думая, насколько близко они сумели подобраться к тому, что можно было бы назвать общением, или, по-научному, коммуникацией. Макки хотелось прямо в лоб спросить об исчезновениях калебанов, о смертях и безумиях, но он опасался возможных последствий.
– Недружелюбными, – повторил он.
– Пойми, – сказал калебан, – жизнь, которая течет во всех существующих организмах, несет в себе глубинные, спрятанные далеко внизу связи, точнее, связующие звенья. Каждая сущность остается привязанной до того момента, когда окончательный разрыв не удаляет ее… из сети, да? Да, связи других сущностей вошли в соединение с Эбниз. Если личностный разрыв преодолеет мою самость, то все присоединенные сущности испытают то же самое.
– Разрыв, нарушение непрерывности? – переспросил Макки. Он не был уверен, что понял все сказанное, но очень боялся, что смысл слов калебана дошел до него правильно.
– Путаница возникает из контактов между сознающими, мышление которых зародилось в разных линейностях осознания, – продолжил калебан, не обратив внимания на вопрос Макки.
– Я не вполне уверен, что понимаю, что ты имеешь в виду под нарушением непрерывности или разрывом, – настаивал на своем Макки.
– В вашем контексте, – сказал калебан, – окончательный разрыв и нарушение непрерывности – это нечто противоположное удовольствию, в ваших понятиях.
– Вы пришли в никуда, в тупик, – сказал Фурунео. У него разболелась голова от отчаянных попыток совместить с речью импульсы излучения, которыми калебан пользовался для коммуникации.
– Похоже на поиск семантической идентичности, – сказал Макки. – Высказывания либо черные, либо белые, но мы стараемся найти промежуточную интерпретацию.
– Все сущее находится в промежутке, – произнес калебан.
– Нечто, предположительно, противоположное удовольствию, – пробормотал Макки.
– Это наше понятие, – напомнил ему Фурунео.
– Скажи мне, Фэнни Мэй, – снова заговорил Макки, – мы, другие сознающие, называем этот окончательный разрыв непрерывности смертью?
– Предположительно, это некоторая аппроксимация, – ответил калебан. – Отрицание взаимного осознания, окончательное нарушение непрерывности, смерть – все это описания одного рода и порядка.
– Если ты умрешь, не означает ли это, что умрут еще многие? – спросил Макки.
– Умрут все, кто пользуется S-глазом. Все, кто с ним сплетен.
– Все? – выдохнул потрясенный Макки.
– Все, кто на вашей… волне? Это очень сложная концепция. У калебанов есть обозначение этой концепции… плоскость? Плоскостной способ существования? Полагаю, у нас нет общего термина для этого понятия. Проблема загнана в зрительный анклав, а это затрудняет взаимную ассоциацию.
Фурунео тронул Макки за руку:
– Она хочет сказать, что если она умрет, то умрут все, кто пользуется люками перескока?
– Похоже на то.
– Я в это не верю!
– Мне думается, что доказательства припирают нас к стенке, – нам придется в это поверить.
– Но…
– Я хочу знать, не угрожает ли ей непосредственная опасность. – Макки начал рассуждать вслух.
– Согласитесь, что я задал правильный вопрос, – сказал Фурунео.
– Что предшествует окончательному разрыву твоей непрерывности, Фэнни Мэй? – спросил Макки.
– Окончательному разрыву непрерывности предшествует все.
– Да, но сейчас ты на пути к окончательному разрыву?
– У нас нет выбора, все на пути к окончательному разрыву.
Макки ожесточенно потер лоб. Температура в сфере продолжала неуклонно повышаться.
– Я исполняю долг чести, – сказал вдруг калебан. – Я знакомлю тебя с перспективой. Сознающие вашей плоскости, как представляется, неспособны, то есть лишены средства отвлечься от влияния моей общности с Эбниз. Сообщение понятно?
– Макки, – сказал Фурунео, – вы имеете хотя бы отдаленное представление о том, сколько сознающих пользуются люками перескока?
– Черт, да почти все.
– Сообщение понятно? – повторил калебан.
– Не знаю, – рыкнул в ответ Макки.
– Трудно делиться концепциями на понятийном уровне, – констатировал калебан.
– Я все еще не могу в это поверить, – признался Макки. – Это вполне согласуется с тем, что говорили другие калебаны, насколько мы можем восстановить сказанное ими после всего бардака, который они оставили.
– Поймите, что удаление товарищей создает разрушение, – сказал калебан. – Разрушение – это то же самое, что бардак?
– Да, приблизительно, – ответил Макки. – Скажи мне, Фэнни Мэй, существует ли непосредственная опасность окончательной потери тобой непрерывности?
– Объясни значение слова «непосредственная»?
– Скорая! – огрызнулся Макки. – Опасность, которая наступит через очень короткий промежуток времени!
– Концепция времени трудна для меня, – сказал калебан. – Ты спрашиваешь о персональной способности перенести бичевание?
– Вот это уже достаточно тепло, – со вздохом произнес Макки. – Сколько еще бичеваний ты можешь вынести и выжить?
– Объясни, что значит «выжить»?
– Сколько бичеваний ты можешь вынести, прежде чем произойдет разрыв непрерывности? – спросил Макки, стараясь справиться с вызванной гневином растерянностью.
– Возможно, десять бичеваний, – ответил калебан. – Но, может быть, меньше, или больше.
– И твоя смерть убьет всех нас? – спросил Макки, от души надеясь, что неправильно понял калебана.
– Погибших будет меньше, чем все.
– Вы лишь воображаете, что понимаете ее, – сказал Фурунео.
– Боюсь, что я на самом деле правильно ее понял!
– Мои товарищи калебаны, – сказал калебан, – поняв, что попали в ловушку, достигают ухода, удаления. Так они избегают разрыва непрерывности.