Жертвенная звезда

Отверстие люка перескока захлопнулось так же стремительно, как и появилось.
Макки стоял на четвереньках, на его сетчатке до сих пор плясали отблески только что увиденных искр. Теперь до него дошло, что именно он изо всех сил пытался вспомнить с тех пор, как наблюдал эксперимент Тулука со сталью!
– S-глаз удален.
Голос Фэнни Мэй, обрушившись на Макки, проник в его слуховые центры. Тысяча дьяволов! Голос стал еще слабее!
Макки медленно и с трудом поднялся на ноги. Рука паленки и бич валялись на полу, но Макки было не до них.
Сноп искр!
Макки охватили странные, противоречивые эмоции, все вокруг менялось с калейдоскопической скоростью – гнев порождал ощущение полного счастья, растерянность насыщала, слова и отдельные фразы вращались в мозгу, словно шестеренки.
Этот извращенный отпрыск нечестивого союза!
Сноп искр! Сноп искр!
Он понимал, что ему надо сохранить способность мыслить здраво, невзирая на все эмоции и потрясения, навлекаемые на него странным существом – Фэнни Мэй.
Сноп из… Сноп…
Фэнни Мэй умирает?
– Фэнни Мэй?!
Калебан хранил молчание, но напор эмоций ослаб.
Макки отчетливо понимал, что ему необходимо что-то вспомнить. Это имело какую-то связь с Тулуком. Надо поговорить с ним.
Сноп искр!
Его вдруг осенило. Узор, рисунок, идентифицирующий мастера-изготовителя! Сноп искр.
У Макки было такое чувство, будто он бежал несколько часов кряду и что его нервы истрепаны и измотаны до предела. Мозг превратился в желе, сквозь которое с трудом просачивались отдельные мысли. Мозг плавился и утекал, словно горячая цветная жидкость. Он вытечет из него, вылетит, словно сноп – сноп из…
Сноп из… из… из ИСКР!
Макки заговорил громче:
– Фэнни Мэй?
Тишина внутри пляжного мячика стала физически осязаемой. Это была равнодушная, ледяная, лишенная всяких эмоций тишина. Что-то выключилось, улетучилось, смолкло. По коже Макки побежали мурашки.
– Отвечай мне, Фэнни Мэй, – сказал он.
– S-глаз в отсутствии сам по себе, – произнес калебан.
Макки стало невыносимо стыдно, его охватило неотступное чувство вины. Это чувство лилось на него, захлестывало, переполняло и изливалось наружу. Какой же он грязный, отвратительный, скользкий, греховный, постыдный…
Он тряхнул головой. Почему он должен чувствовать себя виноватым?
А-а-а. Понимание пришло сразу и неожиданно. Эмоции приходили извне. От Фэнни Мэй?
– Фэнни Мэй, я понимаю, что ты не могла предотвратить это нападение. Я не обвиняю тебя, я все понимаю.
– Неожиданный узел соединения, – сказал калебан. – Ты перенимаешь.
– Я понимаю.
– Перенимаешь? Это понятие интенсивности знания? Осознание!
– Осознание, да, именно осознание.
Макки вновь обрел спокойствие, но это было спокойствие, больше похожее на оцепенение от утраты.
Он снова напомнил себе, что ему надо сообщить Тулуку нечто очень и очень важное, на грани жизни и смерти. Сноп искр. Но сначала надо было удостовериться в том, что безумный пан-спекки не вернется в следующее мгновение.
– Фэнни Мэй, – спросил он, – ты можешь помешать им снова воспользоваться S-глазом?
– Не помешать, а преградить, – поправил Макки калебан.
– Ты имеешь в виду, что можешь замедлить их проникновение?
– Объясни «замедлить».
– Нет, только не это, – простонал Макки. Он попытался сформулировать вопрос в понятной для калебана форме. Как бы это сказала сама Фэнни Мэй?
– Будет ли… – Он тряхнул головой: нет, не то. – Следующее нападение, оно находится в ближнем узле соединения или в дальнем?
– Последовательность нападений прервана, – ответил калебан. – Ты спрашиваешь о длительности в том виде, как ее воспринимают твои чувства. Я перенимаю это. Между узлами нападений длинные отрезки линии, это означает более интенсивную длительность для твоего восприятия времени.
– Интенсивная длительность, – пробормотал Макки. – Ну да.
Сноп искр, напомнил он себе. Сноп искр.
– Ты говоришь о том, что Чео использует S-глаз, – сказал калебан. – Расстановка распространяется на это место. Чео идет по пути, которым ты можешь следовать. Я перенимаю интенсивность и напряжение за Макки. Да?
Дальше по дороге, которой я могу следовать, подумал Макки. Он вдруг все понял. Что говорила Фэнни Мэй немного раньше: «Я посмотрю, как ты дойдешь! Я – S-глаз!»
Он осторожно перевел дух, чтобы это движение не нарушило ясность понимания.
Перенимание!
Он подумал о потребляемой на все это энергии – она огромна, она просто немыслима! «Я – S-глаз!» и «Самостная энергия – в бытии звездной массой!» Для того чтобы совершать то, что они делали в этом измерении, калебану требовалась энергия звездной массы. Она вдыхала бич! Она сама это сказала: они ищут здесь энергию. Калебан питается в этом измерении! Впрочем, без сомнения, что и в других измерениях тоже.
Макки подумал о тех «очищенных различиях», которыми должна была оперировать Фэнни Мэй для того, чтобы просто попытаться общаться с ним. Это было похоже на то, как если бы он сунул рот в воду и попытался поговорить с населяющими водоем бактериями.
Я должен был это понять, подумал Макки, когда Тулук что-то говорил об осознании того, где именно он «жил».
– Нам надо вернуться к самому началу, – сказал он.
– Для каждой сущности существует множество начал, – сказал калебан.
Макки только вздохнул в ответ.
Как раз в этот самый момент его и застал сеанс дальней связи. Вызывал Билдун.
– Я рад, что вы подождали с контактом, – сказал Макки, не отвечая на первые взволнованные вопросы Билдуна. – Вот что я хочу вам…
– Макки, что там у вас происходит? – упрямо повторил Билдун. – Погибло несколько охранников, появились какие-то сумасшедшие, на планете мятеж…
– Кажется, мне лично пока ничто не угрожает, – сказал Макки, – и, наверное, меня защищает Фэнни Мэй. Теперь слушайте меня. Времени у нас немного. Вызовите Тулука. У него есть прибор для определения образцов, возникающих в муках творчества. Он должен доставить этот прибор сюда – сюда, в сферу калебана… в пляжный мячик! Он должен сделать это быстро.
* * *
Сами по себе государство и справедливость взаимно исключают друг друга. В любом обществе должна быть третья сила, которая позволит уравновесить их. Именно поэтому Бюро Саботажа иногда так и называют – третья сила.