Я сама призову себе принца!

Чистенько. Но и только. Никаких излишеств. Вообще. Всё старенькое. Деревянное. А ещё тут было жутко холодно.
— У-у нас ничего нет, — женщина всё-таки расплакалась, и её тело затряслось. — Прошу, пощадите.
— Я… я всех… — злобно прорычал дракон, и я отрицательно махнула головой, чтобы он не договорил свою фразу. Потому что эти несчастные, к которым мы так нагло и бесцеремонно вломились, подумают ещё, что эти слова обращены к ним.
— Мы пришли помочь. Нам ничего не надо, — произнесла успокаивающим тоном и, постучав каблучками по полу, стряхнув с ботинок снег, завела её в «гостиную». Усадила мальчугана на стул. Пододвинула ещё один и посадила женщину рядом с сыном.
— Какой-то сюрр, — пробормотал Дарахар, застыв в проходе. И, посмотрев на пацана, который ещё пытался храбриться, обратился к нему: — Вы ведь дракониды?
— Да! — мальчуган вздернул подбородок. — Потомки драконов!
— И почему потомки драконов живут в таких условиях? — обращаясь как к взрослому, уточнил дракон. — Где же ваша магия?
— Почему?! — женщина осмелилась посмотреть на него и окатила презрением, как и меня до этого. — Из-за вас! Тех, кто нас ненавидит! Винит, что мы потомки тех, кто называл себя драконами! Нас заточили здесь. Мы живём в самой настоящей тюрьме! И вы осмеливаетесь врать, что пришли, чтобы помочь? С каждым годом здесь становится только хуже… Как же Махей, мой мальчик… — она разрыдалась сильнее и спрятала лицо в ладонях. — Как же он жить-то будет… Подвела я его…
Не перебивая её, чтобы она излила свой гнев на нас, открываясь, я тихонько сняла с себя плащ и, набросив его на плечи мальчугана, укутала его, как в кокон.
Дарахар, благодарно мне кивнув, тоже так же тихо снял свой и передал мне. И я укрыла женщину. Которая, казалось, даже этого не заметила, продолжая жаловаться. Изрыгать проклятья. А потом вновь просить богов за Махея, чтобы у него все было хорошо.
Дракон принес откуда-то ещё один стул и, усадив меня, снова отошел подальше, чтобы не пугать женщину с сыном.
За время её монолога мы смогли кое-что для нас прояснить. И правда сильно озадачила.
Перво-наперво, драконида искренне считала, что все остальные жители Альтеры их ненавидели из-за того, что сотворили драконы. Второе, им запрещалось покидать долину, это дозволено только фаэрам и чужакам. Третье — с каждым годом становится всё холоднее и запасов выделяется все меньше, а возделывать землю тут невозможно из-за того, что стоит постоянная зима. Да и не умеют дракониды этого делать. Четвертое — у всех драконидов стоит на запястье метка, через которую они, дабы им выделили эти самые «запасы», отдают свою магию. И у них самих ничего не остается, не хватает даже на то, чтобы согреть дома, и приходится топить ветками и хворостом.
От таких новостей я пребывала в таком шоке, что не могла и пары связных слов без матерных выговорить. Поэтому продолжала внимательно слушать и молчать.
Дарахар только скрипел зубами. Да изредка выходил из комнаты, видимо, чтобы остыть и не пойти сразу все крушить.
Последнее, что произнесла драконида, перед тем как замолчать и залиться слезами, что лишь желает, чтобы у её сына была жизнь лучше, а нас попросила уйти.
— Мы не уйдем, — обняв её, прижав к себе, пробормотала я: — Мы поможем.
— Вы… не сможете… Да и зачем вам, тем, кто нас ненавидит и заточил в эту тюрьму… Мы ведь не несем вины за то, что сотворили драконы… Но…
— Не несёте, — твердо произнес Дарахар, воспользовавшись паузой. — И не должны. То, что происходит сейчас тут, в Намай, с вами… Этого не должно быть. И, обещаю вам, вы узнаете, что такое сытая и хорошая жизнь в достатке.
— Вы… — пробормотала женщина неверующе. — Вы… и правда поможете?
— Конечно. И мы с моей избранницей начнем прямо сейчас. С вас.
— Я перемещусь в дом. Вернусь на карете, и мы заберем их отсюда. Знать им пока, что я дракон, точно не стоит. Для них это сейчас будет слишком большим стрессом. Подождешь меня тут?
— Конечно, — я смогла ответить, как и он, не открывая рта, произнеся всё это мысленно. — Не переживай, я справлюсь. И постараюсь узнать ещё что-нибудь.
Дракон тут же ушел, демонстративно захлопнув за собой дверь. А я, погладив женщину, спросила:
— М-м… — протянула нерешительно и добавила, мысленно махнув рукой: — Муж скоро вернется, и мы отвезем вас туда, где тепло, — я ещё раз огляделась. — Здесь только вы с сыном живете?
— Только я с Махеем. Но… зачем вам это? Неужели вы нас не ненавидите?
— Никто вас не ненавидит. Не презирает. И не желает зла. Поверьте. Мы пришли сюда, как я уже и говорила, помочь. Намай не должен был стать вашей тюрьмой. И кто-то… очень злой и нехороший сотворил это с вами. И Дарахар выяснит, кто это сделал. И разберется со всем.
— Правда? — воскликнул мальчуган с такой надеждой, схватив меня за руку, что я готова была прямо сейчас голыми руками наказать всех его обидчиков.
— Конечно, — я важно кивнула в ответ. И, погладив по коротким темным волосенкам, накинула обратно капюшон. — А как зовут твою маму, Махей?
— Шенай.
— Красивое имя, как и у тебя, — я подбадривающе ему улыбнулась и, поскольку женщина никак не могла успокоиться, пошла на кухню за водой.
Зайдя в крохотную комнатку, в которой едва теплился очаг, я вздохнула. О еде тут только слышали, судя по пустым полкам. Да и женщина с мальчуганом, несмотря на огромное количество одежды, выглядели даже не худыми, а тощими и сильно изможденными. От этой мысли на моих руках вновь вспыхнуло синее пламя. И мне пришлось со всей силы сжать кулаки и сделать пару вдохов, чтобы успокоиться.
Налив в кружку практически студеной воды, я вернулась в гостиную. Напоила женщину и, нервно выхаживая по комнате, стала дожидаться мужчину. Попутно пытаясь разговорить Шенай или её сына. Но они, прижавшись друг к другу, снова замкнулись. И смотрели на меня как на врага. Поэтому, когда я услышала, как распахнулась входная дверь, выбежала встречать Дарахара.
Стряхнув снежинки с белых волос, мужчина мне улыбнулся:
— А нас в гости тут пригласили. Крайне настойчиво.
— Да? И кто?
— Имя не спросил, если ты об этом. А так, полагаю, местный правитель. Стражники, естественно, доложили куда надо. И, вот, весть о новых… «послах» дошла до ушей главнюка. Уж больно сильно он хочет знать, кто мы и откуда.
— И что ты сказал?
— Сказал, что сегодня после дороги мы сильно устали. И свое приглашение он пускай… ммм… придержит до завтра.
— Понятно. Надеюсь, его подобное не разозлит, и нас не попытаются силой доставить во дворец уже вечером.
— Это вряд ли. А у тебя тут как?
Я пожала плечами:
— Шенай и её сын слишком напуганы и боятся всего. Не знаю, как и отнесутся к переезду. Да и меня…