Я сама призову себе принца!
Яркий солнечный свет ослепил на мгновение, заставив меня зажмуриться, а ветер едва не сдул платок. Поэтому я замерла, привыкая к свету и покрепче перевязывая узел. Но, пока я отвлеклась на это, игривый ветерок высоко приподнял длинную юбку моего платья.
— М-м… — протянул мужской голос.
— Глаза выколю, — хмуро прорычал уже знакомый.
— Ей-то за что?
— Вот и я думаю, что ей не за что, а тебе только на пользу пойдет.
— Какой ты порой, Дар, жестокий. И это ты меня ещё своим другом считаешь… Как же ты теперь поступаешь с недоброжелателями?
— Как и всегда. Ничего не изменилось.
Проморгавшись, поправив платок и платье, я наконец смогла оглядеться. И увидела двух суицидников, которые и без моей помощи прекрасно могли оказаться за бортом.
Аэратар сидел на гакаборте, свесив одну ногу за борт, а Дарахар и вовсе непонятно как и зачем забрался на кормовой фонарь.
— Присоединяйся, Надежда, — сделал приглашающий жест эльф, — без тебя у нас тут слишком скучно. Всё ведем беседы о былом, что уже давным-давно нам приелись. А ты, как глоток свежего морского воздуха, будоражишь наши сердца и разгоняешь кровь по жилам.
— И когда ты таким поэтом стал? — Дарахар посмотрел на него сверху вниз.
— Ты разбередил мою рану разговорами о прошлом, вот я и вспомнил, откуда родом, и про хорошие манеры. В отличие от тебя. Ты, вообще, про всё забыл, а некогда был таким…
— Дураком?
— Не без этого. Но кто не без греха? Я тоже особым умом в те времена не отличался, — пригладив взлохмаченные ветром черные волосы, Шаир вновь посмотрел на меня и улыбнулся. — Не расскажешь ли нам, Надежда, чем нынче человечки занимаются? Какие свежие новости знаешь? Или поведай-ка нам лучше о своей жизни: что за беда тебя свела с ним? — он кивком указал на мужчину на фонаре. — И почему такая умная девушка отважилась пуститься с ним в путешествие?
Поскольку Дарахар в этот раз молчал, не говоря вместо меня, а быть грубой и не ответить было выше моих сил, я подошла к ним ближе и произнесла расплывчато и уклончиво, дабы не изобличили во лжи, если такие способности у мужчин имеются:
— Увы, чем человечки занимаются, я не в курсе. Я выросла в стране, название которой вам ничего не скажет. Интересными новостями не ведаю, потому как последние недели сильно торопилась и практически не заходила в города и даже сёла. А если где и была, то только проездом, как в… Самахаре, — вспомнив, какое впечатление на меня произвел тот город, я невольно поморщилась и мельком одарила капитана недовольным взглядом. Он ведь, раз пираты там сейчас главные, тоже повинен в происходящем.
От внимательного Аэратара не ускользнуло мое негодование.
— Да, Самахар, — произнес он, прикрыв глаза и подставляя лицо ветру, — некогда был прекрасен, как жемчужина с Натаир. Сверкающий и великолепный. Сотни торговых шхун, тысячи торговцев, оживленные улицы, полные горожан и путешественников…
— А сейчас только бандиты и запуганные до смерти горожане, перебежками бегающие по утопающим в грязи улицам, — я скривилась ещё сильнее.
— Твоя правда, Надежда. И, поверь, меня, как и тебя, такое положение вещей совсем не устраивает. Я тоже хочу увидеть вновь тот Самахар.
— Полагаю, всё в вашей власти.
— Пусть я и самый прославленный капитан, ко мнению которого прислушиваются другие пираты, а мой корабль самый опасный и быстроходный во всех морях, и перечить на море мне никто не посмеет, но, как ты могла заметить, я, Надежда, эльфараин. Единственный среди всех пиратов. Поэтому один мой голос мало что решает, а других капитанов всё устраивает. Можно было бы выступить против, доказать всем свое превосходство, вот только это отнимет слишком много времени, а я не могу долго без моря и своего «Чёрного дракона».
Скептически посмотрев на него, не восприняв такие оправдания, потому как они означали лишь, что ему не хочется этим заниматься, логично подметила:
— Так и живите на своем… драконе, а не в особняке. Пришвартуйте его поближе у пирса — вот вам и любимый корабль, и море. И далеко до Сахамара ходить не надо.
Лицо у эльфа вытянулось от удивления, а Дарахар громогласно расхохотался:
— Эту битву выиграла Надежда, ведь так, Шаир?
На это Аэратар только отрицательно покачал головой, однако произнес:
— Однажды я подумаю над этим.
— Подумайте, пожалуйста. Ведь вы сами сказали, что желаете вновь увидеть тот прекрасный Самахар. А даже невозможное в жизни начинается с крохотного, порой нерешительного, но первого шага вперед к своей мечте.
— Ума тебе точно не занимать, — капитан немного склонил голову. — Так откуда ты, говоришь, родом, прелестная Надежда?
— Я не говорила.
— И ты не желаешь поделиться?
— Желаю оставить в тайне, и на то у меня есть веские причины…
— Шаррах, на ла! — вдруг выругался Дарахар, что спокойно следил за мной и эльфом, и наши взоры устремились на кормовой фонарь.
Я, честно говоря, первым делом подумала, что мужчина все-таки свалился со своего насеста, однако с ним все было в полном порядке. Точнее, он всё так же сидел на фонаре, но с лицом у него точно было что-то не то — перекошенное от злости и ярости. Оно внушало мне страх.
Аэратар же подобрался и, спрыгнув на палубу, требовательно спросил:
— Что случилось? Ты что-то ощутил?
Не обращая на вопрос друга никакого внимания, мужчина прорычал ещё что-то гневное себе под нос. Потом протянул руку вперед, и в нее прямо из воздуха упал белый свиток.
Сорвав пломбу, отбросив её в сторону, Дарахар развернул плотный лист бумаги и углубился в чтение. Быстро прочитав, и его бросил за борт, только в отличие от печати лист прямо на лету сразу сгорел, превратившись в пепел, и его развеяло по бирюзовой глади.
— Шаир, — спрыгнув и легко, будто не с пяти метров прыгал, приземлившись, Дарахар подошел к эльфу. — Дашь ли ты мне слово, что всеми силами постараешься сегодня прибыть в порт Ванадара?
— Так что случилось? — повторил свой вопрос Аэратар.
— Срочное дело. И я не могу это пропустить. Никак. Так ты дашь мне слово, что довезешь Надежду до Ванадара и не будешь впутываться в передряги?! Я перемещусь туда, как только освобожусь, и буду дожидаться вас на пристани.
— Моё слово, слово Аэратара Шаир Амай Танадар О’Ливиэйра, — эльф прикоснулся правой ладонью к груди, и его пальцы заискрили чем-то зеленым.
— Спасибо, друг, — коснувшись его плеча, выдохнул Дарахар. И повернулся ко мне: — Не беспокойся, несмотря на то, что Шаир сейчас ведет такой образ жизни, он никогда не посмеет поступить дурно по отношению к женщине, особенно к тебе. Встретимся в Ванадаре, моё солнце…
Сказав это, он мигом растворился в воздухе без всяких мерцаний и спецэффектов, как и в прошлые разы, словно мужчины тут никогда и не было. А штурвал корабля, которым, видимо, Аэратар управлял силой мысли или ещё как-то, начал довольно быстро поворачиваться: